Хозяин её жизни (СИ)

Почему-то прямо сейчас мне показалось, что я нахожусь в операционной.
Когда я дошла до плеча и потянула ткань, чтобы было удобнее, Дамир нахмурил брови. Он не издал и звука за всё время, но плотно сомкнутые губы говорили о том, что он сделан не из железа. Рана вновь открылась, багряная струйка потекла по руке. Я пискнула и хотела остановиться, но мужчина мягко перехватил мои ладони и просто кивнул, молчаливо вынудив продолжить.
— Ты точно уверен, что…
— Да, малышка, я точно уверен, что переживу это, когда рядом со мной такая аппетитная медсестричка, — свободной рукой он потянул край моего сползшего на одно плечо свитера ниже, и его тело тут же напряглось. — Скажи, что эта мразь ничего не успела тебе сделать.
Я скосила взгляд и заметила проступающие на коже пятна от пальцев Димы.
Не успел, он ничего не успел. Благодаря тебе…
— У тебя дела обстоят хуже, — я хотела сменить тему.
— Зачем ты пошла к нему?
— Какое это теперь имеет значение?
— Отвечай, — его пальцы слишком резко потянули за волосы на затылке, я запрокинула голову, чтобы не стало больно.
— Что ты делаешь? — он резко втянул воздух и слегка расслабил свою хватку. Погладил шею большим пальцем.
— Меня дико злит, что ты потащилась к своему бывшему.
Откровенно.
Я вздрогнула и сосредоточилась на ножницах.
— Почему? — очень тихо, скорее спрашивая саму себя.
— Самому бы понять.
Дальше я все делала в тишине.
Дамир остался голым по пояс передо мной, а я опять запаниковала, когда взгляд натолкнулся на его ничем не прикрытую руку.
— Не смотри, девочка. У тебя еще есть работа, — Дамир скосил глаза на свой пах, а я поняла, что все это было очень большой ошибкой.
— Ты предлагаешь мне снять штаны с тебя?
— Всего лишь помочь с ремнем и молнией. Одной рукой проблематично, знаешь ли.
У него на губах улыбка. Хитрая такая, провокационная.
Выжидает, решусь я зайти чуть дальше в этих странных отношениях больного и «медсестры» или нет.
Закрываю глаза и стараюсь сделать всё как можно быстрее.
Не коснуться. Только бы не коснуться.
— Все. Дальше ты сам, — быстро выпаливаю и уже хочу развернуться, чтобы сбежать из ванной, но мне нагло мешают.
— Я могу упасть здесь. Свалиться от потери крови. Тебе придется принять душ со мной, — у него такой тон, что любые споры с моей стороны окажутся лишь простой тратой времени.
Дамир больше не улыбается.
Он превратился в того же хищника, которого я видела в нем в клубе, когда он одним ловким движением всадил нож в моего обидчика.
Его глаза заволакивает тьма.
— Раздевайся, девочка. Сама. И лучше бы тебе слушаться.
Всхлипываю, стягиваю с себя свитер и тут же прижимаю тряпку к груди, но Дамир тянет его на себя и качает головой.
Слушаться. Подчиниться. Не выводить из себя.
Разжимаю пальцы. Он бросает свитер на пол, к своей водолазке, потому что на ткани тоже в некоторых местах была его кровь. Здесь нет специальных средств и отстирать их не выйдет.
— Дальше.
Ни за что я не расстанусь с бельем по собственной воле. Дамир может попытаться снять его с меня силой, но я не посмотрю на его состояние. Надавлю на плечо. Может, хоть в этом случае у меня появятся шансы.
Джинсы долой. Трусики все же порваны в одном месте, но это не мешает им держаться на бедрах.
— Он? — не думала, что это возможно, но взгляд Дамира стал еще жестче. Кивнула. Ну, в самом деле, не ношу же я по своему желанию рваное белье. — Снимай. Сейчас же.
— Не буду.
Шаг назад. Скользнуть глазами по ножницам. Просто по инерции. Я не смогу ими воспользоваться против этого мужчины. Не смогу, даже если он захочет прибегнуть к силовому преимуществу, которое определенно на его стороне.
— Ты останешься без них. Так или иначе. Решать тебе.
— Помогла тебе с рукой и это благодарность? С меня хватит, я ухожу. Развлекайся здесь сам. Если соберешься падать в обморок, постарайся не разбить голову. У тебя там и так пусто. С чего ты вообще решил, что имеешь право командовать мно…
Бедро обжигает неприятным ощущением. Треск, а дальше трусики легко скользят по одной ноге, потому что оказываются порванными с другой стороны.
 
— Залезай, — головой в сторону вертикального душа с прозрачными стенками. — Верх разрешаю оставить. Смоешь с себя следы этого ущербного и можешь быть свободна.
Я приоткрываю губы, чтобы бросить ему очередную порцию протестов, но Дамир опережает и прижимает подушечку большого пальца к моей нижней.
Оттягивает, вталкивает палец в рот и касается плотно сжатых зубов, ведет к подбородку, оставляя на коже влажный след.
— Не. Вздумай. Спорить.
А потом он пострадавшей рукой сжимает мое бедро, опустив пальцы на ягодицу, и даже бровью не ведет от усилившейся пульсации в ране, которая рисует новые липкие дорожки до его запястья поверх уже высохших.
— Не играй со мной в это дерьмо сейчас. Я — говорю, ты — делаешь, — выдыхает в губы и зубами тянет нижнюю. Сжимает аккуратно, лишь слегка потянув на себя. — В душ. Живо.
Я все-таки забираюсь внутрь стеклянной кабинки. Встаю спиной к Дамиру и выворачиваю кран.
Мне плевать, что вода ужасно холодная. Обнимаю себя руками, терплю хлёсткие ледяные удары и жду, когда будет достаточно. Когда на моей коже не останется прикосновений другого мужчины.
Вдруг становится теплее. Еще и еще. Я не понимаю, температура воды изменилась или…
Или это из-за обнаженного мужского тела, которое прижимается ко мне сзади.
  
Глава двадцать девятая. Аврора
 
Мужские руки на моем теле.
Широкие ладони скользят по коже в мурашках от предыдущего холода, Дамир прижимает меня теснее к своей груди, тяжело дышит куда-то в волосы, иногда переходя на совсем невесомую ласку пальцами.
Я не думала, что этот мужчина может касаться так. Так нежно, осторожно, когда его на части рвет… Так правильно конкретно в этой ситуации, когда я вздрагиваю от каждого лишнего шороха за спиной и чувствую струны натянутых нервов в моем теле.
Вода попадает в нос, когда Дамир мягко обхватывает мою шею и вынуждает запрокинуть голову. Отфыркиваюсь, жмурю глаза, стараясь сосредоточиться на ровном шёпоте.
— Приятно видеть тебя такой послушной, маленькая, — ладони сжимают грудь, подушечки пальцев проходят по затвердевшим соскам через не слишком плотную ткань белья, и с моих губ срывается неконтролируемый приглушенный стон. Это слишком хорошо ощущается.
Страх еще не до конца отступил, но его постепенно заволакивает что-то такое теплое. Когда не хочется разговаривать — только чувствовать.
— Тебе нельзя мочить рану, в воду может быть какая-нибудь инфекция…
— Мне, девочка, в данный конкретный момент вообще насрать на это. Ты ведь понимаешь? Как думаешь, что у меня сейчас в голове? — рука по телу, очерчивает впадинку пупка, щекочет низ живота, поглаживает гладкую кожу на лобке.
Дамиру будто разрешение мое нужно, чтобы прикосновения стали бесстыднее.
— Пустота. У тебя сейчас все мысли в другом месте сосредоточены, — мне проще перевести всё в шутку, потому что я продолжаю дрожать и кусать губы до боли.
Ответом мне была очередная усмешка, а после — поцелуй. Глубокий и мокрый. Дамир слизывает капельки воды с моих губ, кусает их, вталкивает язык в мой рот, пальцами на скулах не позволяя отстраниться, даже когда у меня кончается кислород в легких и их начало жечь изнутри.
А потом он долго смотрит в мои глаза. Я пытаюсь отвести взгляд, но боль от усилившейся хватки на бедре подсказывает мне вернуть его обратно и не отводить до тех пор, пока охотник не разрешит.
Я вообще словно по минному полю хожу. Шаг в сторону с намеченной тропы — разрушающий душу взрыв.
— Могу взять тебя прямо сейчас. Нагнуть к стене, заставить развести ноги… Ты же будешь хорошей девочкой, правда? — всхлипываю, мотаю головой. Хочу вырваться из его рук, потому что в его голосе появляются пугающие хищные ноты. Неприятно пугающие. — Тише, тш-ш. Лучше не двигайся, я и без того могу сорваться в любую секунду, — тянет зубами мочку уха, впивается губами в шею, сжимая грудь сильнее одной ладонью.