Хозяин её жизни (СИ)

Мне нравилась моя работа. Удобный график, шаговая доступность, милейшая хозяйка магазинчика — по совместительству моя начальница. В голове не укладывалось, что она пошла на подделку документов. Просто дикость.
— Как ты это сделал?
— Всё-таки «ты» звучит определенно лучше. Деньги.
Если честно, я расстроилась еще больше. Был шанс услышать какую-нибудь хитрую схему, искусно выдуманную ложную теорию моего отсутствия, инопланетян, которые могли меня похитить и про которых нельзя никому рассказывать, поэтому его отправило правительство с важной миссией замести следы моего пребывания на этой планете, в конце концов, но суровая циничная банальность разрушила все надежды одним словом.
— Зачем?
— Это не безопасно, еще раз повторяю. Ты не сможешь отбиться, когда посреди ночи какое-нибудь тело захочет разложить тебя среди цветочков. Вы, женщины, может и считаете лепестки романтичными, но это точно не относится к изнасилованиям среди них, — хлопок закрытия ноутбука, он отправляется на стол и вот у меня опять мурашки от слишком пронзительного взгляда мужских глубоких глаз. — Лучше?
— Ч-что…
— Не тянет снова в обмороки падать от бессилия? Я тебе конечно поставил глюкозу, но это так, баловство, — пялюсь на сгиб локтя и зачем-то нажимаю пальцем на кожу. Немного тянет.
— Где ты этому научился?
— Было время без врача на быстром наборе, приходилось выкручиваться. Штопать тебя я не возьмусь, если вдруг тебе захочется проверить мои умения, нарвавшись ночью на еще большего неадеквата с лезвием. Обойдёмся торчком, — последнее звучит зло и бескомпромиссно.
Вообще-то мне и не хотелось.
— Заяву катать будешь? У меня тут, — достает телефон из кармана и подбрасывает его в воздух, ловко поймав двумя пальцами. — Папаша твоего нового знакомого извелся весь, нужен твой ответ. Здоровье сосунку уже подправили, объяснили как нужно с девушками себя вести, жизнь в целом испортили, но если ты хочешь пойти ещё и официальным путём — только моргни.
Я широко открываю глаза.
— Что ты сделал?
— А что я сделал? — совершенно невинно с мягкой улыбкой на губах.
— Ты его избил?
— Ну, прям уж избил… — загадочно и с сарказмом. — Так, пара рёбер.
— Кто тебя просил? — я практически рычу, и только потом до меня доходит, что огрёб тот парень заслуженно. Неизвестно, скольких девочек он вот так до меня…
Я понимаю, что сделано это было с определенной целью. Как-то раз вытаскивала Карину из-под такого же морального урода, который решил получить согласие девушки с помощью препаратов. Сестра тогда клялась, что не употребляет наркотики, и я ей поверила, потому что ужас, стоящий в её глазах, невозможно было подделать. Впечатление было настолько сильным, что Карина пару месяцев не таскалась по притонам «золотых» деток.
Жаль, что запала хватило так ненадолго. Сестра слишком любила вечеринки.
— Меня не надо просить, маленькая. Вбей это в свою милую головку и перестань смотреть на меня так, будто я святого по всем фронтам волонтера сиротских приютов отметелил, — я моргнула. — Это значит, что мы учим мальчика жизни по полной? Знал, что ты умная девочка.
— Нет! Не надо, ему и так сильно досталось. Наверное, — Дамир кивнул в ответ. — Не хочу со всем этим связываться.
— Компенсация? Просто назови сумму.
— Засуньте Вы свои деньги…
— Ты. Они не мои. Зря, кстати, разбрасываешься — диван всё-таки менять надо, — он опять улыбается, а я чувствую прилив крови к щекам, потому что мне становится очень-очень стыдно за слишком дорогую шалость. Честно.
Мы смотрим друг на друга. Я тискаю зайца, расправляю ему уши с платьем, потому что мне просто необходимо хоть как-то унять легкую дрожь в руках — я не уверена, что она связана исключительно с последствиями отравления — а Дамир без всякого стеснения словно оглаживает взглядом моё тело.
Вспыхиваю сильнее, когда на ум резко приходит одна мыль — он точно видел меня голой. То есть абсолютно голой. Без единого клочка ткани.
— Уж поверь, мне было не до разглядывания твоих прелестей этой ночью, — всё, это конец. Он уже в моей голове. — Но я бы повторил опыт после того, как ты окончательно придешь в себя. Я не в восторге от возможности в самый ответственный момент получить тебя в отключке под собой.
 
— Этого не будет!
Ему даже говорить ничего не нужно. Опять эти нахально приподнятые уголки губ, саркастичный излом бровей и взгляд уверенного в себе мужчины.
Будет.
  
Глава восемнадцатая. Аврора
 
— Или это, или я продолжу втыкать в тебя иголки.
Моё голодание в качестве забастовки было прервано жёстким, не терпящим препирательств тоном, когда на постель опустился небольшой деревянный поднос на ножках. Я отказалась переместиться на руках в кухню, так что Дамир, недовольно поджав губы, минут десять назад вышел из комнаты, но, к сожалению, пообещал вернуться с едой для меня.
— Я не шучу, принцесса. Можешь молчать, если тебе так будет легче. Я даже оставлю тебя наедине с твоей вредностью, но, когда вернусь, хочу увидеть пустую тарелку.
— Ты не сможешь меня заставить поесть или воткнуть иголку в вену, если я буду сопротивляться, — я переместилась к дальнему углу, но встать с кровати так и не решилась. Всё же из своих ошибок нужно извлекать уроки.
Мужчина медленно обогнул постель и пресек мою очередную попытку увернуться от его рук жёсткой хваткой на лодыжке. Перед глазами всё закружилось, когда меня дёрнули на себя и зафиксировали в лежачем положении, сразу поймав обе руки во избежание лишних движений в качестве обороны.
— Маленькие собачки тоже обычно тявкают на всех подряд без разбора, даже если объект рычания может их раздавить. Сама или капельницы? Последний раз спрашиваю, — и он ощутимее сжал пальцы, заставив меня перейти на сдавленный писк, когда я ярко почувствовала хватку ровно в поврежденных до этого местах.
— Я сама решаю, что мне делать в жизни! — на повышенных тонах ему в губы, еще раз дёрнувшись под нависшим надо мной разозленным мужчиной. Дамир сдавил запястья сильнее, и это стало финальной точкой с его стороны.
Он — сильный.
Я — слабая.
Закон природы.
— Сама! Я сама, отпусти только! — он мотнул головой и бросил взгляд выше моего лица на прижатые к постели руки.
Отшатнулся, тут же разжал пальцы и выпрямился, позволив мне затравленно отползти к спинке кровати. Я осторожно растирала моментом покрасневшие запястья и чувствовала, как ощущение мнимой безопасности, которое было во мне рядом с Дамиром, исчезает без остатка приглушенными разрывающимися вспышками боли.
У меня тряслись руки, поэтому я не рискнула подхватить тарелку с подноса. Подтащила его к себе и наколола зубчиками вилки спаржу в сливочном соусе.
Дамир кивнул и опять куда-то ушёл.
Всё в меня не влезло, так что примерно половина осталась нетронутой. Я надеялась, что мужчину это удовлетворит и он от меня отстанет. Повернулась спиной ко входу, набросила на себя одеяло примерно до груди и подтянула к ней ноги, уткнувшись носом в плюшевого зайца.
Минута с закрытыми глазами, а после звуки шагов вырывают меня из накатившего оцепенения.
Дамир садится на корточки передо мной и тянется к моим рукам, а я машинально дёргаюсь и откатываюсь назад себя с желанием сделать так, чтобы он не смог дотянуться.
Потому что я не могу прямо сейчас чувствовать на себе его прикосновения, которые, как оказалось, могут пугать совсем не в приятном смысле.
— Маленькая… — он сдавленно выдыхает, замерев в паре сантиметров от меня. — Это всего лишь обезболивающее, — трясёт флакончиком перед моими глазами.
— Обойдусь, — можно мне просто забиться в угол, где никто не будет меня трогать?
— Нет, не обойдешься. Я — та еще скотина, признаю. Но ты почему-то обостряешь все мои реакции, особенно когда делаешь что-то во вред себе.
— Когда извиняются, обычно нет никаких «но», — у меня сейчас тихий голос, так что Дамиру приходится вслушиваться буквально в каждую букву.