Любовь с чистого листа

В горле саднит, я кряхчу.
— Тебе легче со мной дружить в такой ситуации? То есть когда ты нужна мне. Неужели тебе… — Я вожу ложкой в овсянке, думая, как бы это сказать. — Тебе кажется, что наша дружба держалась на этом, а когда дела шли лучше…
Я снова замолкаю, но не потому, что боюсь говорить. Просто знаю, что она думает то же, что и я, вспоминает начало нашей дружбы тогда, когда мы были еще очень и очень юны. Я в автобусе с лекарством от укачивания, волнуюсь, что еду далеко от дома, и она, новенькая в школе, готовая показать свою уверенность и силу. Я, на пороге квартиры в Адской кухне, в нужде нового дома, и она, только переехавшая, готовая стать проводником в городе, пусть и для одной меня.
И мы с ней теперь. Повисло долгое молчание.
— Не знаю, Мэг. Возможно.
Я киваю. Это не однозначный ответ, но зато честный. Для нас обеих, наверное.
— Но если это правда, — говорит она, — надо это изменить. Надо научиться дружить по-другому. Потому что я люблю тебя и очень скучаю.
На меня накатывают слезы.
— И я тебя, Си.
Сибби придвигается ко мне и какое-то время мы сидим тихо, прижавшись друг к другу боком, а я пытаюсь заставить себя поесть. Список дел растворяется, а сердце до сих пор разбито. Может быть, мы достаточно сильные, чтобы создать что-то новое. Измениться.
— Ладно. Но второй номер — это хорошая мысль, — говорит она.
Я прыскаю от смеха.
— Это правда. Позвоню, когда доем.
Кажется, мы обе рады, что не придется все менять сегодня.
 
♥ ♥ ♥
Несколько часов спустя я обнимаю Сесилию на прощание, стоя на пороге ее маленького таунхауса и все еще хлюпая, несмотря на усилия. К этому моменту веки у меня уже похожи на взбитые подушки, зато пролитые за последний час слезы принесли хотя бы частичное облегчение, потому что Сесилия — простила меня.
Закончив завтрак, я всерьез решила разобраться с делами, с которыми могу в этой ужасной ситуации, и разговор с Сесилией был на первом месте в списке. По счастливой случайности, сегодня у нее был выходной, и она с радостью согласилась встретиться, предложив прийти к ней, как будто предугадала мои опасения насчет публичных мест.
Извиниться перед Сесилией было непросто: никаких оправданий, только объяснение того, как все случилось. Я сказала, что возмещу любые потери для магазина, заверила ее, что отвечу за каждый проект, сделанный во время работы на нее. Что пойму, если она больше не захочет видеть меня в магазине.
Я поблагодарила ее за все, что она для меня сделала, за доверие и веру в меня. Извинилась за то, как сильно ее подвела.
— О, Мэг, — сказала она, смотря на меня нежным и хитрым взглядом. — Не сочти это иронией, но… слушай, ты всего лишь совершила ошибку.
Но все же Сесилии надо вести бизнес, и вместе мы решили, как минимизировать последствия. Это ужасно, но придется сторониться магазина какое-то время, пока шум не уляжется, а может, и дольше. Если Сесилии будут звонить мои прошлые клиенты, она вежливо напомнит им, что наняла меня как независимого подрядчика и не несет ответственности за результат моей работы. Она посоветует обратиться к форме на моем сайте и, когда сможет, сообщит мне, кто, по ее мнению, особенно злой, хотя таких случаев еще, слава богу, не было.
— Но мы ведь все равно сможем видеться, — говорит Сесилия, крепко сжав меня напоследок. — Приходи на следующей неделе, поужинаем все вместе.
— О, что ты, вовсе не нужно…
— Мэг, — произносит она твердо. — Ты для меня куда больше, чем просто буквы, хорошо?
Я сглатываю свежие слезы от такой доброты, слабо киваю в ответ и улыбаюсь.
Едва ступив на улицу, я вытаскиваю телефон и пишу Сибби, что уже еду. Она еще дома: настояла, что хочет остаться на пару дней и помочь, Элайджа завезет ей необходимые вещи. Пока я сидела у Сесилии, Сибби разбирала мою электронную почту, удаляла письма от репортеров и помечала флажками письма клиентов, на которые мне надо будет потом ответить. Дома мне надо будет позвонить Ларк. Разговор с ней был у меня следующим после беседы с Лашель по дороге к Сесилии.
— Почему я должна злиться? — спросила она. Она подсказала мне напомнить Сесилии, что пиар плохим не бывает, и заставила пообещать рассказать всю душещипательную историю как-нибудь за веганским коктейльчиком.
Наверное, стоит убрать телефон до возвращения домой, но я не могу перестать проверять кэш новых пропущенных звонков и по дороге слушаю — а потом почти всегда удаляю — голосовую почту. Я почти сразу же поняла, что недостаток второго номера в том, что я все равно не могу перестать компульсивно просматривать, нет ли вестей от Рида, который мог попытаться связаться со мной с чужого номера.
Но их нет.
«Может, попробовать позвонить… в ФБР?» — допускаю я нелепую мысль, а потом удаляю очередной дебильный запрос прессы. «Как звонить в ФБ…»
Я переключаюсь, услышав начало очередного сообщения, настолько неожиданного — и даже не относящегося к моему списку разговоров, — что я не дослушиваю и перезваниваю по номеру.
— Мэг! — восклицает Ивонна высоким и радостным голосом, ответив почти в ту же секунду. — Я так рада, что вы позвонили. Я пыталась связаться с вами вчера из отеля, но, наверное, ваш телефон просто разрывался от звонков!
По ее тону кажется, будто это просто прекрасно. Телефон разрывается. Жизнь разрывается.
— Э, да. — Я сглатываю, затем говорю снова, уже более радостно. Я думала, со «Счастье сбывается» все кончено, но теперь мне отчаянно нужен этот проект. Если им нужно озорство, надо найти способ дать им это озорство.
Издаю пустой лживый смешок.
— И правда! Просто безумно.
Безумно жутко. Безумно опустошающе. Безумно подавляюще.
— Послушайте, мы с командой посовещались вчера вечером: вы наш ключевой претендент, номер один среди других. Мы с радостью наймем вас.
— Что… правда? — Не надо допытываться дальше, но я допытываюсь. Говорю, что думаю. — Мне показалось, что вам не подходят представленные мной наброски.
— Нам надо развивать этот концепт, — продолжает она, будто я ничего не говорила. — Вы на пороге нового направления бренда.
— Да, конечно, но я думала, что мои идеи…
— Скрытые послания, — перебивает она. — Это гениально. Мы хотим целую коллекцию. Думаем о мотивирующих посланиях — по одному на месяц. Уверена, вы сами придумаете — я видела ту программу! В общем, мы считаем, что это будущий хит, особенно если сделать все быстро. Создать нечто вроде игры для наших покупателей, понимаете? Великолепно!
Игры.
В мгновение ока мой карточный домик планов на разговоры рушится, грудь сдавливает новая волна боли за Рида. Каждая наша игра была такой искренней, открытой, особенной. И каждая игра приводила к работе — и отношениям, искренним, открытым, особенным. А теперь все это принижено и фальшиво. Наши с Ридом имена переплелись в глупой скандальной истории, а я даже не могу с ним поговорить, чтобы выяснить, что в ней правда, а что нет. Все мои старания для «Счастье сбывается» обернулись этим полусырым предложением сделать из ошибки деньги.