Враг навсегда

На следующий день мистер Торнхилл приехал с работы рано. Вручил мне подарочную коробку. Недолго думая, я ее открыла. Чуть не задохнулась от восторга, увидев в ней платье. Вытащила и расправила. Нежно-голубое, небесного оттенка, с красивым бантом на спине… Оно поразило меня до глубины души.
— Но мой день рождения не скоро, — удивилась я, с восхищением глядя на красоту.
— Иногда подарки дарят просто так. Чтобы человек порадовался.
— Я очень рада, мистер Торнхилл. Я невероятно счастлива! — воскликнула я.
Прыгнула вперед и повисла на его шее, крепко обнимая и целуя в щеку. Он даже слегка растерялся, пошатнулся на месте, но потом все-таки подхватил меня под мышки.
— А ты потяжелела. Это все мороженное и варенье.
Я хихикала и побежала примерять платье. Он ждал в гостиной.
Когда я впорхнула обратно, кружась вокруг своей оси и наслаждаясь тем, как красиво волнами летит легкий подол, он поднял большой палец вверх, лучисто улыбаясь.
— Красотка!
Полдня мы опять провели вместе, торча у телевизора, валяясь под шезлонгами и обедая супом, оставленным экономкой. Я все время была в его подарке, и снимать не хотела.
— Можно я тебя сфотографирую на память? — попросил мистер Торнхилл, и я с радостью согласилась.
Фотокарточек у нас с матерью было совсем мало. И те появились только благодаря камере Дэвида Торнхилла. Словно нашего прошлого не существовало вовсе.
Усевшись на стул со спинкой, я беспечно принялась позировать. Улыбалась в объектив. Потом кружилась по комнате, пока он порхал вокруг меня. Потом раздался глухой писк.
— Ничего себе… Ди, мы всю пленку потратили. Увлекся я, однако, — пробормотал он.
— Покажете?
— Как проявлю, — пообещал он.
Но потом он почти не выходил из кабинета, заперевшись там почти на весь день. Говорил, что много работы. Не ел и не пил. Может, только когда меня не было рядом. Я опять заскучала.
Через несколько дней он вышел и неожиданно попросил меня нарисовать. Мой портрет. Я даже не знала, что мистер Торнхилл, оказывается, красиво и весьма талантливо рисовал.
— Мне одеть то голубое платье? — уточнила я.
— Нет. Оставайся в этой одежде, — покачал он головой. — Мне важно только лицо. Садись у окна.
Так в его кабинете я провела еще несколько дней по паре часов в день. Я вновь шутила и смеялась, а вот мистер Торнхилл все больше и больше хмурился. Его лицо совсем осунулось.
— У вас все в порядке?
— Да, Ди, — он откинулся на спинку стула. — Все хорошо…
Его голос при этом был совсем отрешенный и задумчивый.
— Можно уже посмотреть?
— Да. Еще не закончен фон, но это можно сделать и не мучая тебя. Ты, наверное, устала?
— Нет, что вы. Мне интересно.
Увидев своей портрет, я изумленно выдохнула. Солнечные блики на лбу и губах, тени от ажурной занавески на моей щеке… легкие мазки… нежные цвета… Мистер Торнхилл потрясающе рисовал. Очень точно передал черты моего лица и даже чуть робкий взгляд. Я словно в отражение посмотрела.
Портрет словно дышал. Жил своей жизнью.
— Ничего себе! Вы должны были стать художником!
— Мой отец ни за что бы мне не разрешил. Меня довольно рано ввели в семейный банковский бизнес.
— Ваш папа был злой? Он умер?
— Не злой, но строгий, требовательный. Несгибаемый, как скала. И да, он умер.
— Жалко.
— Он умер уже в возрасте, я родился поздно. Но все равно я рад, что у меня был отец. Прости, — спохватился он. — Я не должен был так говорить при тебе.
— Ничего. Я об этом не переживаю. Тем более, что у меня есть вы, — я улыбнулась ему, а он вдруг весь замкнулся в себе. Отвернулся от меня и отвернул к стене мольберт.
Сильно чему-то расстроился.
— Иди посмотри телевизор, у меня еще есть кое-какие дела.
Я послушно ушла, а он в тот вечер сильно напился в кабинете. Это я от экономки узнала.
— Иди спать, и дверь запри, — покосилась на меня пожилая экономка, переобуваясь в холле и складывая домашние туфли в специальный ящик. Она собиралась домой. — Нечего к нему ходить, хозяин сильно пьяный.
— Он что же, за столом спит?
Я поразилась тому, что он в принципе пьяный. За Дэвидом Торнхиллом такого никогда не замечалось.
— Не твоего ума дело.
Что и говорить, я не послушала ее совета. Мне было жалко оставлять его в таком состоянии, а еще я почему-то чувствовала себя виноватой. Не понимала за что, но чувствовала… Спустилась к нему в кабинет и осторожно постучала.
— Мистер Торнхилл…
Мне никто не ответил и, еще раз поскребшись в дверь, я проскользнула внутрь. Над головой хозяина светил настенный бра, остальной свет был выключен. Он уронил голову на стол и закрылся руками. Но не спал. Медленно поднял на меня голову, пьяно покачиваясь. Под серыми глазами пролегли темные круги усталости.
— Не смотри на меня так, Ди… Я выгляжу отвратительно…
— Ну что вы…
Горечь в его голосе послужила для меня поводом к действию. Я подошла к нему и тихо произнесла.
— Умойте лицо и ложитесь спать в свою кровать. Вам нужно хорошенько выспаться.
Он послушно встал, пошатываясь, и я помогла ему добраться до его спальни. Мистер Торнхилл иногда забывался и вис на моем плече, и тогда мне приходилось трясти его, чтобы он пришел в себя и сделал еще несколько шагов самостоятельно. Кое-как доволокла его до кровати. Он так и не умылся. Какой там. Рухнул на одеяло, раскинув руки, тяжело и мучительно вздохнул.
Сняв с него домашнюю обувь, я накрыла его уголком одеяла, что было под ним, и собралась было уходить, как он больно схватил меня за запястье.
— Тебе лучше бы положить на мое лицо подушку и крепко прижать, — прошептал он.
— Ч-что? — Его жуткие слова и немигающий взгляд напугали меня. — Что с вами, мистер Торнхилл?
— Однажды я могу обидеть тебя… Я не знаю… Я больше ни в чем не уверен, как раньше…
— О чем вы? — я вообще ничего не понимала, но его состояние мне не нравилось. В его взгляде было что-то такое…
— Уходи…
— Мистер Торнхилл! — я попыталась вырвать свою руку, но он держал ее цепко, сжимая в своих пальцах до боли.
Меня сотрясала крупная дрожь. Мне совершенно не нравилось, что творилось с этим человеком. Это не мог быть он. Это не мой любимый герой.
Он дернул меня на себя, почти прижавшись своим носом к моему.
— Дура! Я голову теряю, понимаешь?! Уходи отсюда! Запрись на все замки! Вон пошла! — взревел нечеловеческим голосом, с силой отталкивая.