Агентство «ЭКЗОРЦИСТ»: NIGREDO
Об этом я думал, шагая по ковровой дорожке в поисках пятой комнаты. Мною владело предвкушение сродни нервному возбуждению.
Вот и нужное помещение. За дверью, по всей вероятности, ждал тот, встреча с кем могла окончиться как завершением поиска настоящего магистерия, так и самой опасной схваткой в моей жизни!
Нажав ручку двери, я распахнул её и вошёл.
Глава 78В комнате, рассчитанной на частные переговоры и потому небольшой, было на удивление светло. Мужчина, сидевший в кресле напротив двери, зажёг люстру, но позаботился о том, чтобы тяжёлые портьеры остались плотно задёрнутыми.
Одет он был в тонкий серый костюм, клетчатую рубашку и галстук на тон темнее. Ботинки из коричневой кожи сияли, словно их только что начистили и отполировали. Из нагрудного кармана пиджака высовывался голубой треугольник шёлкового платка.
Всё это я увидел за секунду, прежде чем сосредоточился на лице владельца философского камня.
Зачёсанные назад чёрные волосы, высокий лоб, глубокие, словно проведённые резцом скульптора складки, идущие от крыльев тонкого прямого носа к красиво очерченным губам, и глубоко посаженые глаза цвета подёрнутой патиной бронзы — таким предстал передо мной человек, которого я считал свои врагом. Вся его фигура выражала такую уверенность, что сразу стало ясно: это не посредник. Пытавшийся избавиться от меня алхимик явился лично!
Дав мне рассмотреть себя, человек поднялся, опершись на трость из чёрного дерева с золотым набалдашником в виде львиной головы.
— Благодарю, что пришли, господин Блаунт, — он слегка поклонился. — Я не был уверен, что вы примете моё приглашение. Но очень на это надеялся. Позвольте представиться: Генри Монтегю.
Это имя я слышал и не раз. Восьмой барон Монтегю был представителем одного из самых древних родов Империи и владел одной третью торгового флота Британии. Фактически, это был один из столпов нашего морского владычества.
— Рад знакомству, — я ответил таким же поклоном, не сводя с собеседника взгляда. — Я бы ни за что не отказался от нашей встречи, барон.
— Позвольте лично поздравить вас с приобретением философского камня, — лорд Монтегю взял чёрную бархатную коробку размером с крупный грейпфрут и протянул мне. — Разумеется, он не настоящий, хоть и изготовлен по одному из древних рецептов.
— Само собой, — кивнул я, положив коробку на журнальный столик возле двери. В течение разговора мы продолжали стоять, словно не могли решить, кто кому должен предложить сесть. — Не думаю, чтобы магистерий было так легко купить.
— Не откроете? — барон чуть приподнял красиво изогнутые, но совсем не женственные брови. В его желтоватых глазах мелькали едва заметные искорки, которые можно было принять за насмешку или тщательно скрываемое любопытство. — Разве вам не интересно поближе взглянуть на приобретение?
— Нет, подделки меня не интересуют.
— Зачем же вы их покупаете? — брови снова приподнялись, а огоньки в зрачках стали заметнее. — Просто для коллекции?
— Нет, барон. Я купил этот лот, чтобы встретиться с вами.
— Со мной?! — притворно удивился лорд Монтегю. Он даже не старался сыграть на совесть, отлично понимая, что, возможно, из этой комнаты выйдет лишь один из нас. — Но разве вам было известно, кто выставил камень на торги?
— Нет, разумеется. Но мне хотелось встретиться с тем, кто выставил. Им оказались вы.
Губы барона слегка дрогнули в холодной улыбке.
— А вы были уверены, что мы встретимся, господин Блаунт?
Я тоже позволил себе улыбнуться.
— О, да! Ни капли не сомневался.
— Давайте присядем, если не возражаете, — после краткой паузы предложил барон. — Разговор, кажется, не на пару минут.
Мы синхронно опустились в кресла. Я оказался от собеседника чуть по диагонали и спиной к двери. Не самая выгодная позиция, но наверняка тщательно продуманная лордом Монтегю. Что ж, если ему требуется это преимущество…
— Значит, мы искали друг друга, — проговорил барон, закинув ногу на ногу. — Признаться, я думал, что только я ищу с вами встречи.
— Выходит, нет. Мне очень хотелось узнать, кому я мешаю.
— Мешаете, господин Блаунт?! — снова фальшиво удивился лорд. — Мне? Но чем?
Я пожал плечами.
— Вам виднее. Возможно, дело в магистерии?
— Ну, он у вас. Какую проблему вы могли бы для меня создать, чтобы я захотел…
— Убить меня? — подсказал я, когда барон запнулся, подбирая подходящее слово.
— Например, — улыбнулся он.
Мы кружили вокруг темы, постепенно сужая радиус, так как не хотели выкладывать все карты разом. Прощупывали друг друга, чтобы определить, какая доля откровенности подойдёт для нашего разговора.
— Я получил ваши подарки, лорд Монтегю. Те, что вы любезно передали через полковника Болейна.
— И как вы их нашли? — не стал отпираться барон.
— Весьма занимательными. И неожиданными.
— Не любите сюрпризы?
— Люблю, если они приятные.
— Простите, что разочаровал вас, господин Блаунт.
Мой собеседник поигрывал с тростью, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Но в этих движениях не было угрозы. Скорее, они выглядели машинальными. Зато угроза таилась в глубине нацеленных на меня глаз цвета старой бронзы.
— Ну, что вы, барон, — улыбнулся я. — Никакого разочарования. Просто я не понял, почему вы стремитесь от меня избавиться. Опасаетесь конкуренции?
— В чём же, господин Блаунт? — чуть изменившимся тоном спросил лорд Монтегю. — Какую конкуренцию вы можете мне составить?
— В поиске философского камня. Настоящего, разумеется.
— А вы самоуверенны. Для алхимика, находящегося всего лишь на стадии «нигредо». Уж простите, если мои слова вас задели.
— А сами вы на какой? — выпалил я.
Барон улыбнулся одними губами. При этом его глаза сверлили меня, как два алмазных бура.
— Знаете, отчасти вы правы, господин Блаунт. Поначалу я не относился к вашим исследованиям всерьёз. Затем решил, что вы вполне достойны занять место в нашем ордене. Я даже хотел вас пригласить.
— Вы давно следите за мной? — быстро спросил я.
— Достаточно давно. Но всерьёз — лишь с тех пор, как вы открыли агентство.
— Вам это не понравилось?
— Нет. Публичность в этой сфере ни к чему. Обычные люди должны считать магию чем-то из области фантастики или суеверий. Алхимия — удел избранных. Вы не согласны?
— Что за орден, барон? — спросил я, проигнорировав вопрос. — Почему вы передумали меня в него приглашать?