По эту сторону любви
Вместе с герцогом комнату стремительно покинули все темные фигуры, как будто тьма рассеялась. Габби и Себ плюхнулись обратно на диваны и уставились на меня.
— Я встретила его на балу, — выдавила я.
— Это мы уже поняли, — ответил Себ.
— Нам нужна его помощь и защита. И я вынуждена её принять, — продолжила я.
— Это мы тоже уже поняли. А что нибудь менее очевидное сообщишь? — хмыкнул Габби.
— Например, почему он не знает о Михеле? — приподнял брови Себ.
— Он знает о Михеле. Знает, что у меня есть сын.
— А когда ты сообщишь ему остальное? Впрочем, если он завтра сам приедет забирать тебя во дворец, то все узнает. Ему и магический тест делать не нужно. У Михеля на личике все написано, — и Габби снова хмыкнул.
— Тебя это так сильно веселит, Габби? — не выдержала я.
— Прости, Клари. Просто представляю себе его реакцию. Великий и могучий Герцог Рихард де Алеманьа за всю свою жизнь еще так не ошибался. Он не только тебя потерял, но и целый год общения с сыном. Не присутствовал при его рождении, не видел, как ты кормишь его, не видел первый шаг. Да для него это будет как сход лавины в горах, — объяснил покаянно Габби.
— Не понимаю по-прежнему, что тут забавного?
— Ну, по сравнению с таким грандиозным провалом, мы с Себом — образцы мудрости и здравого смысла. Прости, Клари. Я больше не буду.
В этот момент в дверь постучали. Себ открыл и на пороге оказался один из мускулистых парней в темной одежде.
— Простите, но мне велено остаться сегодня в гостиной. Если нет возражений, я бы хотел войти.
— Да. Разумеется. Габби, Себ, завтра договорим. Спать, — и я вошла в спальню, которую делила с Михелем.
Утро началось с суеты и сбора вещей. А сразу после завтрака пришел фон Мёнерих, которого к нам впустили только после настойчивых просьб и уверений, что он наш друг. Фон Мёнерих вопреки моим опасениям не злился, наоборот, выглядел довольный как объевшийся сметаны кот. А Себ мне шепнул, что фон Мёнерих не надеялся справиться сам, и появление герцога его только радует. Возможность в случае провала все свалить на герцога, а в случае успеха присвоить себе лавры. Герцога такие мелочи как бульварные газеты не заботят, они восславляют работу фон Мёнериха. Габби пообещал поставить в известность фон Мёнериха относительно наших планов и передвижений. Потому как приглашение герцога во дворец на него не распространялось.
Я опасалась знакомства Михеля с герцогом, и вздохнула с облегчением, когда выяснилось, что оно откладывается. Заседание Магического совета затянулось, и за нами приехал Арчи. Арчи на Михеля даже не смотрел, что было мне на руку. Его внимание надежно приковал к себе Акке. Подростку все не нравилось и наш переезд, и громилы в коридоре. Но вот объяснять, и разговаривать с ним было не когда, а Арчи вот озаботился, и Акке прилип к нему.
Так что до дворца мы добрались без приключений. Там нас сопроводили в личные покои герцога, которые были огромными. Ему полагалось комнат десять и это только по самым скромным подсчетам. Мне выделили спальню и личную гостиную, братьям досталось по отдельной спальне, даже Акке. Они откровенно отвыкли от такой роскоши, потому как один постоянно спал в общей гостиной, а двое других ютились в одной комнате.
На стене в моей гостиной висела большая картина, привлекшая мое внимание. На ней была изображена девушка, прижимающаяся к красивому плечистому герою в шлеме и латах. Судя по дальнему левому углу картины, полотно иллюстрировало один из мифов древнего Рима или Греции.
Я стояла перед полотном с Михелем на руках, когда в комнату ввалились братья вместе со слугами. Слуги заносили мои вещи, а важный и солидный Мэтр распоряжался ими.
— Кто это, сестренка? — подскочил ко мне Габби.
— Скорее всего, это Арес и Афродита. Рядом с ними Гефест, кузнец и муж Афродиты. Он опутал их своей сетью и показал неверность своей жены всему Олимпу. Что, однако же, не помешало Афродите и Аресу продолжить любить друг друга. Она ему еще кучу детей родила.
— А на картине Арес похож на Его Сиятельство. Не находишь? — сказал подошедший Себ.
— Да. Определенно что-то есть. Только вот у герцога взгляд не такой надменный, как на картине у Ареса, — ответила я.
— Это когда он на тебя смотрит. А я частенько именно такой взгляд у него и подмечал. Сильный, красивый, в золотом шлеме. Ну, вылитый Арес. Правда, сестренка? — Габби засмеялся.
— Вы зря так веселитесь, юные газтеры. На картине Ареса и Афродиту застали не в самой приятной для них ситуации. И взгляд Ареса направлен на зрителя, который видит его беспомощного и опутанного сетью. Этот взгляд не сулит ничего хорошего. Этот взгляд предостерегает от насмешек и злословия. Не нужно недооценивать его, Арес входит в сонм двенадцати богов Олимпа. Так же как и Афродита. И недооценивать бога войны опасно, — наставительно произнес Мэтр, отвлекшись на минутку от командования слугами.
— К тому же обратите внимание, как доверяет ему Афродита, а он обнимает её. Посмотрите на расположение его рук. Да и воркующие голуби в углу картины дают нам понять, что симпатия художника явно на стороне влюбленных, а не пришедших на них взглянуть зевак, — продолжил отчитывать нас Мэтр.
— Да что вы, Мэтр. Смею вас уверить наши симпатии тоже целиком и полностью на стороне влюбленных. А вы сказали Двенадцать? Двенадцать богов олимпа? — спросила я.
— Разумеется, Эманум. Аполлон, Арес, Артемида, Афина, Афродита, Гера, Гестия, Гермес, Гефест, Деметра, Зевс, Посейдон. Надеюсь, что это вам известно, юные газтеры. В Академии это подробно изучают, — и он преисполненный достоинства отошел.
— Н-да. И в самом деле. Не стоит недооценивать бога войны, — протянул Себ.
Глава 9.«Херувим и колесница» (яйцо Фаберже)
Херувим означает не что иное, как полную мудрость. Вот почему Херувимы полны глаз: спина, голова, крылья, ноги, грудь — все наполнено глаз, потому что премудрость смотрит всюду, имеет повсюду отверстое око.
Иоанн Златоуст
Слуги толком еще не успели распаковать мои вещи, и где-то потерялось мое новое платье модного пастельного оттенка. Поэтому на встречу с Великой княгиней Марией я пошла в одном из старых платьев. На мой взгляд, оно мне шло даже больше чем эта пресловутая пастель. Насыщенный синий цвет прекрасно гармонировал с светлыми волосами и голубыми глазами. Габби был не доволен, что у меня только одно модное платье и уверял меня, что это безобразие нужно исправлять. Я не спорила. Я была рада уже тому, что Рихард прислал слугу с уведомлением, что мы увидимся сразу на ужине у Великого Князя. Заседания Магического Совета еще продолжались. Они должны были продолжиться еще, по крайней мере, дня три, слуги между собой шептались.
Великая Княгиня Мария встретила меня в своей гостиной во дворце, и я с удивлением поняла, что моя по роскоши не уступает. Куда это Рихард меня поселил? Нам подали чай, и Княгиня спросила меня о погоде во Франкфурте. Ей доложили, что я прибыла оттуда. Мы поговорили о погоде, о моде, о детях. Дети — больная тема для Марии. Своих у них с Александром пока не было, что её сильно огорчало. Но совместимость по магии у них была хорошая, поэтому она не отчаивалась.