По эту сторону любви
В ней говорилось, что Великий князь Александр вновь преподнёс своей жене великой княгине Марии золотое яйцо по случаю Пасхи. Яйцо украшено сапфирами и изумрудами. Внутри яйца как всегда сюрприз. Какой — неизвестно, но по слухам это золотая чаша.
— Это русский царь? — спросила я, прочитав до конца.
— Э-э-э… Клари. Царь — это кто? А русский? — недоуменно спросил Габби.
— Царь — это царь. Правитель. Александр — ведь царь? — удивилась теперь я.
— Нет. Великий князь Александр является главой магического совета в Славянской области. А Русские это кто? — Себ тоже мало что понял.
— Русские это… Русские, — вот как я должна объяснить то?
— У нас нет русских. У нас есть славянская область. Она довольно большая и совет магов там соответственно больше. Великий князь Александр его возглавляет и входит в совет Двенадцати. Так же как… э-э-э. Ну, входит одним словом, — я поняла, что он не рискнул сказать. Так же как герцог Рихард де Алеманьа.
— Клари, по поводу …
— Нет! Я не хочу ничего слышать. Мы не будем его обсуждать. Даже упоминать его не будем, — и я решительно встала с пола. — Мне пора укладывать спать Михеля. Уложу и вернусь, можно будет обсудить планы.
Но вечером планы мы так и не обсудили, потому что я устала, и эмоций было много. Поэтому укладывая сына спать, я так увлеклась, что заснула вместе с ним. И проснулась только утром.
А утром пришла свекровь.
Я и раньше выслушивала от нее гадости, но каждый раз это все заканчивалось миром. Я не могла ругаться с матерью Свена, потому что чувствовала, что она в чем-то права. Да и теперь выслушивая все её обвинения после того, что я узнала от заместителя бургомистра об ордене и убийстве Свена, я не могла ей что-то возразить. У меня язык не поворачивался. Поэтому я молча выслушивала её обвинения.
Прошло всего три месяца, а меня половина города видело обнимающейся и целующейся сразу с двумя мужчинами. И не где-то, а возле могилы мужа. И мы не просто целовались. Мы громко и безудержно смеялись и шутили на кладбище. Это братья? А весь город говорит, что это приехали два моих любовника. Сразу два? Да! Сразу два. Я не размениваюсь на меньшее количество. Так что теперь весь город только об этом и говорит.
Я безответственная, непутевая, безалаберная. Я околдовала её сына. А когда бедный мальчик погиб, я еще и двух любовников в дом привела и оставила ночевать. Тут как назло в разгар обвинений оба любовника вышли. Они и так все слышали, двери мы не закрывали. И крик пошел по новой. Только теперь к скандалу присоединился Габби.
Мы с Себом тихонечко стояли и ждали, когда и чем все это закончится. Габби, не стесняясь в выражениях, описывал всех кумушек судачащих и сплетничающих о том, чего толком не понимают. Потом перешел на Свена и то, что я сделала его по-настоящему счастливым. И что я мужественно отомстила его убийцам. И что я бы и дальше была ему прекрасной женой, если бы не его трагическая смерть. И вот так они орали, пока не пришел Акке.
Я уже давно поняла, что у Акке есть способность говорить то, что нужно в конкретный момент. Вот и теперь это сработало.
— Клари все равно здесь не останется. Она уедет. Так зачем вы сейчас портите ей воспоминания о нашей семье? Зачем вы ругаетесь?
И Габби и мама Свена разом замолчали. Свекровь развернулась и стремительно ушла. Мы только услышали, как хлопнула входная дверь. А Себ тихо произнес.
— Когда мы уезжаем?
Через несколько дней все было готово к отъезду. Я попрощалась со всей семьей. Не могу сказать, что все были рады моему отъезду, но и не особо грустили. Я так и не смогла стать своей в этой семье. Мне нужно было предупредить домовладельца, собрать необходимые вещи в дорогу. Путешествие с годовалым ребенком это все же нелегкое дело. И вот когда до отъезда оставался один день, пришел Акке и заявил, что он едет со мной. Он уже со всеми договорился и попрощался.
Я убеждала, уговаривала и ругалась. Но переубедить Акке мне не удалось. В конце концов, вмешался Габби и заявил, что им не помешает младший брат. А Себ взял и купил ему билет на наш поезд. Так что было решено — Акке едет с нами.
С поездом вышла проблема. Себ и Габби настаивали, что нам необходимо вернуться всем вместе домой в Люцерну. А я была категорически против этого плана. Я была по ряду причин не готова туда вернуться. Пока не готова. Я не готова встретиться с прошлым, и уж тем белее познакомить с прошлым своего сына. Поэтому было принято решение доехать до города Хаммабург. А уже там решить еще раз, куда мы держим путь. Я вскользь сказала, что буду не против посетить славянские земли. И тогда наш путь был в полной противоположности от Люцерны. Габби взялся спорить, но Акке остановил его. Заявив, что пока нам все равно по одной дороге. А вот доберемся и решим. Габби послушался. Я заметила, что они слушали Акке как взрослого, забывая про почти десятилетнюю разницу в возрасте.
На вокзал меня не пришел никто провожать. Я и не ждала, но все равно было обидно. Я прожила в этом городе почти два года. Но одно я знала точно: я не планирую сюда возвращаться. Перед отъездом побывала на могиле Свена, и приняла решение закрыть эту страницу. Мне нужно жить дальше.
Поезд был комфортабельный. Так как он был дальнего следования, тут были не только сидячие места. Мне с Михалем выделили целое купе. А братьям, всем трем, было комфортно в соседнем купе. Я боялась, что сыну будет тяжело в дороге, но он был всем доволен. Особенно трем мальчишкам, которые с утра до ночи его развлекали. И меня порадовало наличие небольшой кабинки с душем и туалетом. Не представляю, как бы я справилась с ребенком в поезде без него, потому что памперсов тут еще не изобрели, да и влажных салфеток тоже.
А еще тут был ресторан. В каждом вагоне свой. Это было небольшое пространство, где стояли всего три столика, куда пассажиров приглашали услужливые официанты.
Я оставила Михеля играть с Акке в кубики, а сама пошла на завтрак. Габби должен был вскоре ко мне присоединится. А потом Себ пошел бы с Акке, чтобы никому не было скучно.
Я шла по коридору, когда одна из дверей открылась, и оттуда вышел высокий блондин. Он был хорошо и богато одет, довольно красив, вот только в лице его было что-то неприятное. Вроде бы красивый, но почему-то неприятный. Я остановилась, так как он загораживал проход, и надеялась, что он посторонится. Вместо этого меня окинули оценивающим взглядом и блондин развязно произнес:
— Прелесть какая. Скрасишь мне сегодняшний вечерок, куколка?
Возможно, будь у меня время подумать, я бы так не сделала. Но рука сама потянулась к ножу, и быстро приставив его к незащищенной шее опешившего наглеца, я прошипела разъярённой кошкой.
— У куколки есть коготки, а еще три брата в этом же вагоне. И если вы не хотите неприятностей, держите звуки, выходящие из вашего рта под контролем головы, а не другой части тела.
Я убрала нож, и слегка толкнув не ожидавшего такого отпора наглеца, проследовала в ресторан.