Особое положение

Олаф задрожавшими руками ощупывал меня, проверяя, насколько серьёзно меня порезал и помог подняться, давая платок зажать рану. Я предложила ему разойтись миром и забыть о случившемся, или пригрозила убить себя, если он продолжит свои притязания и тогда пусть имеет дело с моим отцом и Аркеллом.
Он выбрал первое. Попытался свести всё к шутке, типа я не так его поняла. Я сделала вид, что поверила. Олаф проводил меня к моим, и мы разошлись. Конечно, история получила огласку. В племени Ирбисов меня теперь называют Бешенной. А в нашем племени меня за этот поступок зауважали. Аркелл, узнав об инциденте, рассмеялся и наградил гордым взглядом, потрепав по голове и сказав: «Ты у меня как нарра, сестрёнка, никогда не сдаёшься!»
Лучшая похвала из его уст. Накатила тоска, как всегда, когда начинала думать о старшем брате.
«Он жив, я чувствую это!» - в который раз сказала себе. Жаль, что никто мне не верит.
 - Эсфер, это правда, что ты поймала золотого аквилла? 
Ко мне вихрем ворвалась сестрёнка Сири от пятой жены отца. Не обращая внимания, что я купаюсь, она уселась на край ванны и с горящими глазами забросала меня вопросами:
- Расскажи, как это было? Он правда золотой? Весь-весь? Разрешишь мне его погладить? А покататься дашь?
Я сползла вводу, уходя с головой. Мой безмолвный намёк ей. Уже не один раз шутила по этому поводу, что если бы она с такой скоростью метала кинжалы, как забрасывает собеседника вопросами, то была бы самым быстрым воином в Гатазе.
Не понимаю, вот зачем задавать вопрос, не успев услышать ответ на предыдущий?!
- Ну Эсфе-е-ер!!! – обиженно протянула Сири, наклоняясь надо мной так, что подвески на висках с золотыми монетками-оберегами почти коснулись воды.
Я резко вынырнула, заставив её отшатнуться и отпрянуть. Сири соскочила с края ванны, отступив от меня на несколько шагов, с беспокойством осматривая своё синие платье на предмет мокрых пятен.
Улла часто ругает свою непоседливую дочь, которая вечно умудряется где-то испачкаться. Ясно, что ко мне прибежала тайком, и беспокоится теперь, что мокрые пятна не успеют высохнуть. Зато это дало мне несколько мгновений передышки перед словесной атакой этой егозы.
- Ну так как? – требовательно посмотрела она на меня, успокоившись, что не намочила платье.
- Тебе на какой вопрос ответить первым?
- Покататься дашь?
- Нет. Он пойман, но не покорён до конца.
- Ну, а погладить? – с надеждой попросила меня.
- Только в моём присутствии, когда я буду убеждена, что это безопасно.
- А как ты его назвала?
- Золотой.
- Да? – несколько разочаровалась она отсутствием у меня фантазии и тут же предложила свои варианты: - А не лучше ли Непобедимый? Или Несокрушимый? Или Гордость Гатаза?
- Такие имена нужно ещё заслужить. И вообще, вот сама поймаешь аквилла, и называй его тогда как хочешь.
- А вот и поймаю! – с вызовом заявила мне, выглядя настолько уверенной, что я рассмеялась. От чего она тут же насупилась, и обиженно уточнила: - Не веришь?
- Даже не сомневаюсь! Ты сможешь всё, если этого захочешь, – уверила её.
В Сири чувствовался свободолюбивый дух дочерей Матери-Степи, и я бы не хотела, чтобы воспитанием его задушили, и она стала похожей на остальных сестёр. Сири с детства непоседлива, любознательна и ей тесно в шатре с другими сёстрами, она предпочитает водиться с компанией мальчишек. В этом мы с ней похожи.
Я такая же была в детстве. Только мне этого никто не запрещал, а Улла такое поведение не одобряет. Как и нашего с её дочерью общения, считая, что я плохо на неё влияю. Хотя, в чём-то она и права. Это же после моего сравнения с кинжалами, Сири стащила их у отца и убежала проверять свою меткость, используя в качестве мишени любимый расписной столик мамы.
Крику было!!! А вот отец только строго пожурил, объясняя, что нельзя трогать чужое оружие без спроса, и пообещал подарить ей клинок, когда подрастёт, если уж у неё проснулась тяга. Было заметно, что Улла тогда крепко задумалась. С одной стороны Сири уже сейчас обещает вырасти в красавицу и отбоя от женихов не будет, а с другой стороны ей польстило, что отец выделил Сири. Так что у меня оставалась надежда, что она позволит развиваться дочери так, как просит её душа.
- Вот ты где! А тебя уже мать ищет, - сообщила Сири вернувшаяся с чистой одеждой Тамарис. – И когда только проскользнуть мимо меня успела?!
Сестрёнка бросила обеспокоенный взгляд в сторону выхода.
- А к тебе Борк пришёл, - сказала уже мне. – Что передать? Пусть придёт попозже?
- Нет! Скажи, что я сейчас к нему выйду.
Он наверняка пришёл опять с подарком и будет нехорошо, если его и во второй раз развернут. У нас говорят, что если не получается что-то два раза, стоит подумать, нужно ли делать это в третий раз. Может, мудрая Мать-Степь намекает, что это делать не стоит? А мне всё же интересно узнать, что за сюрприз у него для меня.
Поднявшись из воды, я закуталась в лежащую рядом простыню и отжала волосы.
- Побудь здесь, я посмотрю, когда можно будет спокойно выйти, - сказала Тамарис Сири.
Та послушно кивнула и перевела взгляд на меня.
- А можно я тебе волосы расчешу?
- Давай в другой раз. Ты же слышала, что Борк ждёт, - ответила ей, сама заплетая влажные волосы в косу. – Но можешь помочь мне их завязать.
Обрадованная Сири стащила ленту с одной из своих детских косичек. Девочкам часто волосы заплетают во множество косичек. Считается, что сколько косичек, столько же поклонников у неё будет, когда она повзрослеет. А как по мне, это один из способов чем-то занять непоседливых детей, ведь сёстры плетут друг друга, украшая концы яркими лентами.
Есть обычай дарить понравившемуся парню вот такую ленту с детских кос, выражая свою симпатию и с надеждой, что он обратит внимание и посватается.
Преисполненная ответственности, Сири подошла ко мне, перевязала волосы лентой и старательно завязала бантик. Хотя я обычно перетягивала волосы куском выделанной кожи, благодарно кивнула ей за заботу.
Быстро оделась и протянула руку Сири.
- Ну, что? Пойдём, посмотрим, с чем Борк пришёл?
Та радостно кивнула, беря меня за руку и в нетерпении даже потянула за собой. Я хоть и сама сгорала от любопытства, но столь откровенно показывать свои эмоции было несолидно. Зато можно сделать вид, что просто подчинилась детскому энтузиазму. Поэтому влетели в гостиную мы с ней шумно и с улыбками. Смущённо остановились, увидев стоящего Борка.
Не ожидала его увидеть внутри, но хорошо, что Тамарис пригласила его войти подождать, чтобы не мозолил у шатра глаза. До нашего появления он стоял в задумчивости, даже хмурился, но после столь яркого появления, когда было видно, как сильно к нему спешили, он заулыбался.