Ярмарка коррупции
– Наверняка у него есть агент для столь грязной работы.
– Я о таком не слыхивал, – сказал Гринбилл. – Поверьте, между нами было множество неприятнейших столкновений, но ни разу он не появлялся с помощником. Он думает, что отлично справляется собственными кулаками, а если надо кого убить, может сделать это и сам. А всякие там помощники – это на него не похоже, так я думаю.
Хорошо, подумал я, что моя жизнь от его мнения не зависит. С трудом верилось, что Догмилл пойдет на риск и будет в открытую заниматься такими черными делами. Но было странно, что он никогда не нанимал помощников.
– А как вышло, что Уайльд наводил для вас справки и все такое? – спросил меня Гринбилл. – Я слышал, он также замолвил за вас слово на суде. Вы что, теперь с ним друзья?
– Это было бы преувеличением. Мы с Уайльдом не друзья, но, похоже, он не особо жалует Догмилла. Он предложил мне помочь найти Кларка и Спайсера, но больше я не собираюсь прибегать к его помощи.
– Это довольно мудро. Не хотите, чтобы он вас сдал властям за вознаграждение?
– Только подлец способен на это, – сказал я.
– Не очень лестная характеристика, но возражать не стану. Остается неясным, что вы будете теперь делать. Приметесь за Догмилла? – спросил он с надеждой. – Вот была бы месть! Если он сделал то, что вы говорите, ему следует перерезать глотку.
Похоже, Гринбиллу хотелось сделать из меня личного наемного убийцу. Я бы отомстил Догмиллу, а у Гринбилла не осталось бы ни соперников, ни начальников в табачной торговле.
– Для этого у меня нет ни средств, ни желания.
– Но вы же не можете позволить ему разрушить вашу жизнь и безнаказанно позорить ваше имя.
Я решил, что нет смысла продолжать этот разговор. Было ясно, что Гринбилл ничего не может мне рассказать, а от его попыток уговорить меня на убийство толку было еще меньше. Я подумал, не предложить ли ему сделать это самому, но потом решил, что он, чего доброго, согласится, а от мертвого Догмилла мне было мало пользы. Поэтому я встал с места и сказал, что Гринбилл может допивать свой эль и удалиться, когда того пожелает.
– И это все? Значит, вы не поступите с Догмиллом как подобает мужчине?
– Если ты имеешь в виду свое предложение – нет.
– А как насчет меня? Оставаться мне в Лондоне или нет?
Я уже был у двери.
– Не вижу никакого смысла уезжать.
– Если останусь, Догмилл меня не убьет?
– Может, и убьет. Но меня это мало заботит.
Я не питал любви к этим двум людям, давшим против меня показания на процессе, но известие об их смерти не принесло мне особого удовольствия. Меня сильно тревожило, что убийца посчитал возможным возложить вину на меня. Я не был склонен доверять такому человеку, как Гринбилл, но его уверенность, что Догмилл не тот, кто мне нужен, сбивала меня с толку.
Развеять мои сомнения мог только один человек. Поэтому я дождался темноты и, одевшись в свой обычный костюм, а не в костюм мистера Эванса, покинул дом миссис Сирс через окно и отправился к мистеру Аффорду.
На этот раз слуга по имени Барбер впустил меня сразу. Он окинул меня таким ледяным взглядом, что я сразу понял – визит затягивать не стоит, ибо было очевидно: если бы он знал, кто я, не преминул бы сообщить в ближайший мировой суд. То ли в соответствии с желанием своего хозяина, то ли против него, этого я не знал.
Аффорд сидел в гостиной с бокалом портвейна и книгой на коленях. Я был почти уверен: его только что разбудили, сообщив о моем визите.
– Бенджамин, – сказал он, кладя в сторону тоненькую книжицу, – вы узнали, кто автор писем? Поэтому вы и пришли?
– Боюсь, у меня нет новостей по этому делу.
– Чем вы занимаетесь? Я старался быть с вами терпеливым, но вы ведете себя непростительно легкомысленно.
Я протянул ему статью из газеты, сообщавшей об убийстве Гростона.
– Что вам об этом известно? – спросил я.
– Меньше, чем вам, я полагаю. Я не интересуюсь подобными отвратительными преступлениями. Возможно, если бы вы больше интересовались поисками автора писем, а не расхаживали по городу, убивая всех этих низких людишек, мы оба от этого только выиграли бы.
Я сделал несколько шагов по комнате и снова обратился к нему:
– Давайте будем откровенны друг с другом, мистер Аффорд. Гростона убили в рамках якобитского заговора?
Он покраснел и отвернулся.
– Откуда я могу это знать?
– Полно, сударь. Всем известно, что вы симпатизируете якобитам. Я слышал, что люди, которые пользуются настоящим влиянием в этом движении, сторонятся вас, но я в это не верю. Было бы неплохо, если бы вы просветили меня на этот счет.
– Сторонятся меня, правда? С чего вы взяли, что я как-то связан с этим благородным и справедливым движением?
– Меня не интересуют игры, будьте уверены. Если вам что-то известно, прошу вас, расскажите мне.
– Я ничего не могу вам рассказать, – сказал он с притворной улыбкой, показывающей: он знает больше, чем говорит.
Что же делать? Он не сомневался, что был участником большой игры, но правил, по которым в нее играют, не знал. Мне приходилось иметь дело с ворами и убийцами, с богатыми землевладельцами и влиятельными людьми. Однако якобиты казались мне особенными. Они не были людьми, способными на обман, лишь когда это было необходимо, они жили в паутине обмана, прятались по темным углам, скрывались под маской, появлялись и исчезали незаметно. Я не мог тягаться с ними в мастерстве. Однако я мог тягаться с Аффордом, а мое терпение было на исходе. Поэтому я решил проучить его, показать ему, что случается, когда я теряю терпение. Одним словом, я отвесил ему оплеуху.
Совсем несильную. Но по выражению его глаз можно было подумать, что его ударили топором. Его лицо покраснело, а глаза увлажнились. Я подумал, что он заплачет.
– Что вы делаете? – спросил он, закрывая лицо руками, словно это могло защитить его от следующего удара.
– Я бью вас по лицу, мистер Аффорд, и ударю вас снова, и с большей силой, если вы не прекратите увиливать. Вы должны понять: весь мир желает моей смерти, и это произошло из-за дела, в которое вы меня втянули. Если вам что-то известно, лучше расскажите, не испытывайте мое терпение.
– Не бейте меня, – сказал он, съежившись, как побитая собака. – Я расскажу все, что хотите. Господи помоги! Мне почти ничего не известно. Посмотрите на меня, Бенджамин. Я похож на мастера шпионажа? Я похож на человека, который пользуется авторитетом влиятельных заговорщиков?
Сказать по правде, он не был похож на такого человека.
Должно быть, он почувствовал мое сомнение в его способностях, ибо тяжело вздохнул и опустил руки.
– Мне кое-что известно, – сказал он и закивал, словно вынуждая себя продолжить. Одной рукой он осторожно потрогал свое лицо там, где кожа покраснела. – Действительно, мне кое-что известно, поскольку, возможно, я имею симпатии, о которых лучше не говорить вслух. Даже здесь. Но на Флит-стрит есть одна кофейня, где собираются люди, разделяющие подобные взгляды.
– Мистер Аффорд, насколько мне известно, в этом городе чуть ли ни на каждом углу есть кофейни, где собираются люди, разделяющие подобные взгляды. Не могли бы вы быть немного конкретнее?
– Вы меня не поняли, – сказал он. – Это не какое-то там питейное заведение, где каменщики накачиваются джином и думают, что понимают что-то в политике. В этом месте, которое называется «Спящий медведь», собираются важные люди. Кто-нибудь из них наверняка скажет вам то, что вы хотите знать.
– Вы можете дать мне имя человека, к которому я могу обратиться?
Он покачал головой:
– Сам я там никогда не был. Такие, как я, туда не ходят. Но я слышал, что там принимаются все важные решения. Придется вам, Бенджамин, действовать самостоятельно. И теперь, прошу вас, ради бога, оставьте меня. Я сделал для вас все, что мог. Больше не просите у меня ничего и не беспокойте меня.
– Сделали для меня все, что могли? – сердито повторил я. – Единственное, что вы для меня сделали, – это просунули мою голову в петлю, втянув меня в свои якобитские интриги.