Герои и Злодеи. Марина

Повертев в руке пустую чашку из-под кофе, я со вздохом поставила её на стол.
— Должен быть ещё кто-то. Может, Серый Кот?
— Солнышко, ты собираешься всех злодеев с докторской перечислить?
— А больше никого не осталось. Я имею в виду тех, кто работает с ДНК хотя бы косвенно.
— Эволюций, — Ленд подсказал ещё одно имя и подманил официантку: — Повторите кофе для дамы и счёт.
— Сейчас принесу, — улыбнулась девушка.
Эволюций.
Говоря о мутациях, генетических изменениях и новых видах, подчас совсем немыслимых, невозможно обойтись без упоминания этого злодея. Он «пациент номер ноль», тот, с кого официально началась история супериоров.
Считается, что первые супериоры родились тридцать шесть лет назад — так называемый «первый призыв». Их было не много и почти все из них теперь принадлежат высшей лиге и возглавляют списки самых-самых. Это в последующие годы количество супериоров стало увеличиваться, но их силы чаще всего не особо впечатляют, будто бы природа сделала ставку на разнообразие, а не на мощь. Эволюций же не просто старший супериор, он правая рука самой Жизни. Сила его генов заключена в умении создавать новые жизнеспособные виды из любого набора органов легко, непринуждённо и крайне эффективно.
Он идеальный кандидат на роль создателя два-анизин-четыре. У него и мотив есть: они с приспешником, чьей клички я уже не помню, сильно конфликтовали с Ласточкой. Именно благодаря её экологическим пикетам Стоградский НИИ отказал Эволюцию в продлении контракта и свернул все его проекты, подтолкнув на путь тёмной стороны. Впоследствии за свою недолгую «карьеру» талантливый учёный-злодей населил болота близ города такой разнообразной, пугающей и непонятной живностью, что теперь туда отказывается соваться даже республиканская гвардия.
— Да, Эволюций, — согласилась с приятелем. — Но есть одна проблема: он мёртв уже восемь лет.
— Ты у нас тоже вроде как мертва, Анжелина, — моё старое имя Ленд произнёс едва слышно.
— Анжелина просто исчезла, а Эволюций погиб. Генетическая экспертиза однозначно подтвердила подлинность останков.
— Ага.
Лендер откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, глядя на меня с едва заметной улыбкой снисхождения.
— Понятно, — протянула со вздохом. — Эволюций живёт и здравствует. Но как тогда экспертиза? Спутали с приспешником? Нет, тот погиб годом ранее...
— Похоронили человеческую болванку, — Ленд пояснил чуть подробнее. — Герои так ошалели от счастья, что совсем не обратили внимания на такую странность, так идеальное состояние всех органов тела, словно ими ни разу не пользовались.
Я с подозрением прищурилась:
— Откуда тебе знать?
— Какая разница?
— Серьёзно, вопрос крайне интересный.
— Солнышко, тебе мало тайн?
Официантка принесла заказ и небольшой комплимент от заведения. Народу в кафе заметно поубавилось, многие поспешили добраться до дома, прежде чем улицы Стограда окончательно зальёт дождём. Как здорово, что лже-Кэзэндра решила устроить своё представление вчера, а не сегодня!
Значит, мне нужен Эволюций. Очень в его стиле наделять существ не предусмотренными природой функциями, совсем не заботясь о том, как они будут с ними жить. А уж человеческая жизнь для него вообще не представляет ценности! Анизин яркий тому пример. Яркий, но весьма топорный, если судить по фотографиям ДНК.
— Почему ты его сдал? — поинтересовалась у Ленда с тем же прищуром.
— Потому что он не виновен, иначе я бы о нём слова не сказал, уж извини. Злодеем Эволюция сделало общество. После инсценировки своей смерти, он легко отошёл от дел.
— Зачем тогда заговорил о нём?
— Хотел помочь, — неопределённо хмыкнул Лендер. — Эволюцию.
— Ему?
— У меня свои причины. В раздобытом тобой порошке чувствуется его рука, и пока ты не решила свесить на него всех собак, подумай о том, что его разработками могли воспользоваться.
— Хорошо бы сперва расспросить самого злого гения. Если это не он, то точно знает — кто.
Словно в подтверждение правоты моих выводов, невероятно сильный гром сотряс небо. На улице запищали автомобильные сигнализации, ливень хлынул с небывалой силой.
— Зачем тебе это, Марина? — в тоне Лендера скользнуло беспокойство за меня. — Не верю я, что ты занимаешься расследованием только ради очередной сенсации для любимого канала.
— Ты же не хочешь знать ответ, верно?
— Не хочу, — с неохотой согласился он. — Но спросить должен.
— А я не должна отвечать. Дай мне адрес Эволюция, на этом всё.
Лендер выгнул пересечённую шрамом бровь:
— А он у меня есть?
— Даже не сомневаюсь.
— Хорошо, — он поднялся на ноги. — Пошли, подвезу тебя к Эволюцию. Так получилось, что нам по пути. Сейчас подгоню машину.
Не зря я к нему обратилась!
Лендер вышел в дождь, а я сложила бумаги и фотографии в сумочку. Неплохо бы захватить с собой Ксэнтуса и съёмочное оборудование, но просить о таком откровенная наглость. Придётся писать интервью с Эволюцием по памяти и очень жаль, что не смогу указать источник информации. Если подставлю Лендера — он меня не пожалеет, каким бы милым иногда не казался. Уже на следующее утро Марина снова превратится в Паник, за плечами которой непогашенное пожизненное в Каменной Вечности плюс надбавка за побег. Я никого не убила, нет, просто судья оказалась чересчур злопамятной...
Чёрный «Цезарь» подъехал к самым дверям кафе, лишь чудом умудрившись не задеть столики на тротуаре, и под гневные взгляды официантов я быстро запрыгнула в узкий салон.
***
Не взирая на скользкий асфальт и отвратительную видимость сквозь сплошную стену дождя, практически пустые дороги Стограда дали Лендеру удобный повод не придерживаться оптимального скоростного режима. Я не возражала, без толку. Всё равно мне с самого начала не понравилась эта поездка, и то, как она продолжилась, не сделало её приятнее.
— Кажется, за нами хвост, — Лендер бросил взгляд в зеркало заднего вида.
— Уверен?
— Кроссовер тёмно-зелёного цвета, прицепился ещё у кафе. Твоя компания?
— Кому я нужна? Только в комиксах Марину Эванджейро похищают злодеи, в жизни всё куда скучнее. На анизин даже не намекай, о моём к нему интересе знает один Ксэнтус, а ему я доверяю, как самой себе.
Лишь когда мы проскочили на красный сигнал светофора, я заметила нашу будущую проблему. Кроссовер повторил за нами опасный манёвр и больше не мог прятаться среди редких, медлительных автомобилей. Чувствительный удар по заднему бамперу весьма чётко это обозначил.
— Пристегни ремень, солнышко.