Попаданка за штурвалом

Лететь в ночь мне не особенно нравится, хотя сама тем же грешна. Я полагалась на артефакты и диспетчера, а вот чем может похвастаться “Синяя роза” не представляю. Парусник у моего мужа, конечно, не трёхмачтовая громадина, но и не челнок, а одномачтовый тендер.
Судёнышко комфортное для перелётов, но я бы его никогда не выбрала, потому что в угоду удобства пассажира убиты манёвренность и скороходность.
— Корыто, — припечатываю я. — Тот, кто тебе его советовал, либо не разбирается, либо вредитель.
— Почему? — удивляется Милан. — Сколько летаю, проблем не было.
— И много летаешь? — скептично фыркаю я.
— На соседние острова, бывает, что и каждый день.
— Челночные рейсы, ага. Взлетел и тут же сел. С такой задачей даже настоящее корыто справится, если кто-то из жрецов согласится его благословить.
— Но и на Энтайкас мы долетели.
— Угу. Только сейчас задача другая, долететь с Энтайкаса до столицы. Ты ведь сам уверен, что культисты попытаются тебя перехватить, а твоя “Синяя роза” убегать не способна. Всё, что она может, это тащиться вперевалочку.
Управлять тендером я не умею, что тоже минус, хоть и не критичный.
Милан склоняет голову к плечу:
— То есть лучше не рисковать.
— Зато она устойчива к сильным и очень сильным ветрам. Там, где челнок будет мотылять из стороны в сторону, “Роза” только боками покачает.
— Брать незнакомое судно и незнакомого командира…
— Зачем незнакомого? У нас есть “Рик”.
Милан оборачивается. Выражение лица у него становится очень сложным. Я изображаю на лице полнейшую невинность.
— “Рикардо” принадлежит тебе? — уточняет Милан.
— Клубу, но за мной закреплено право вылета в любое время. То есть мне достаточно сделать запись в журнале и сообщить диспетчеру. Проблема в том, что рейс должен быть возвратным, иначе судно объявят в розыск. Тебе нужна княгиня-угонщица?
— Разберёмся.
Разберётся, не сомневаюсь. Милан вполне может позволить себе выкупить “Рика”. Я и сама могу, если вытащить часть активов из Альянса, точнее, из “дочек”, занимающихся артефактным обвесом парусников.
— У нас есть ещё одна проблема. Формально со мной должен быть инструктор, потому что экзамены на тип “бочка” я ещё не сдала. Ещё бы недельку, и я была бы при полном параде.
— Ну извини, — хмыкает Милан. — Только ты один нюанс упускаешь.
— М-м-м? — что за чушь? Как я могу упускать что-то, касающееся парусников?
— Лётные ограничения не касаются частных перелётов. Думаешь, домохозяйки на осколочных островах сдают экзамены? Я оформлю вылет, как частный, и ты сможешь абсолютно законно сесть за штурвал.
— Безобразие, — морщусь я. — Оформляй, конечно.
На самом деле я против излишне жёсткого регулирования. Как ни странно, больше всего катастроф происходило именно с крупными судами, а челноки, шныряющие небыстро и недалеко по статистике не опаснее конного экипажа, если не считать случаев, когда за штурвал рался кто-то перебравший вина или браги.
Я за жёсткое регулирование крупных и средних парусников, особенно на общих маршрутах, где ошибка одного может дорого обойтись парусникам, следующим поблизости.
Милан даёт командиру “Синей розы” сменить стоянку и выждать пару дней на соседнем острове. Насколько я понимаю, Милан таким образом хочет защитить “Розу” от атаки культистов — когда станет известно, что он вернулся в столицу, смысл трогать “Розу” отпадёт.
Мы задерживаемся на вокзале. Мила зачем-то приглашает меня в кафе и заказывает чай, предлагает сладкое на десерт.
Объяснение оказывается очень простым:
— Я отправил своего помощника уладить формальности. Полагаю, получаса ему хватит.
— Отлично.
— Раз уж в твоём сердце только Рик, я его тебе выкуплю, — улыбается Милан.
— Не думай, что из-за этого я откажусь сдавать экзамен. И в клуб в столице я пойду.
— И в гонках поучаствуешь, ага.
— Не поучаствую, а выиграю главный приз. Или ты сомневаешься в моих воздухоплавательных талантах?
Качнув головой, Милан вскидывает ладони:
— Действительно, как я мог так ошибиться? Конечно же ты выиграешь. Я обязательно приду, чтобы поприветствовать твою победу.
Я задираю нос и удовлетворённо улыбаюсь.
Правильно я на мужа кольцо надела, такого мужчину упускать нельзя.
Милан заказывает ещё одну вазочку взбитых сливок с кусочками фруктов, и я погружаюсь в наслаждение лакомством. Со стороны, наверное, кажется, что меня не интересует ничего, кроме десерта и чая, но на самом деле я пытаюсь осмыслить всё то, чем поделился Милан.
Само по себе божественное происхождение меня не впечатлило. Мало ли, кто там у кого в предках был. К богам я отношусь неоднозначно. Сомневаться в их существовании не приходится — летающие острова и парусники лучшее доказательство их существования, потому что полёты на бревне никакая физика не объяснит. В религиозных праздниках я искренне участвую — я действительно благодарна Близнецам-Ветрам за возможность жить и летать. Но ни пиетета не испытываю, ни благоговейного трепета.
Муж — потомок бога? Ну и ладно. Это скорее проблема, чем достоинство. Сиян ведь не репей, не отцепишь. Я, конечно, замуж не хотела, но уступать князя не собираюсь.
Милан расплачивается за заказ, и мы поднимаемся.
Чуть больше, чем через полчаса, наш экипаж останавливается перед въездом в клуб. Милан выпрыгивает первым и подаёт мне руку, а я на миг замираю. Я вдруг понимаю, что морально не готова к тому, что меня узнают.
В темноте, наверное, не рассмотрят. Территория почти не освещена, фонари дают лишь редкие пятна света. Вот взлётно-посадочные каналы и причал горят огнями. Сказать, что светло как днём нельзя, но света достаточно, чтобы не промахнуться мимо воды.
От стены отделяется тень, делает шаг в круг света, и я узнаю помощника Милана.
Рен протягивает Милану папку:
— Мой господин, я оформил судно “Рикардо” типа “Бочка” в среднесрочную аренду, на месяц.
— Почему не выкупил? — удивляется Милан.
— Сделка купли-продажи должна проводиться через администрацию, то есть не раньше утра, мой господин.
Милан кивает, и мы сразу же направляется в сторону причала минуя штаб. Так как “Рик” оформлен в аренду, регистрировать вылет в журнале больше не нужно, достаточно запросить взлёт непосредственно у диспетчера.
— Кстати, а куда мы летим? — оборачиваюсь я к мужу.
— В столицу…, — отзывается он с некоторым недоумением.
— Столица большая, шесть портов и двадцать семь воздухоплавательных клубов, входящих в Альянс. А сколько ещё клубов вне Альянса?