Случай в Березкино

Я подошел к ангару, в котором Макс практически жил, и открыл дверь, надеясь, что парень сейчас там. Максим нашелся спящим на полу у какой-то странной стеклянной установки.
– Макс, – позвал, тронув его за плечо. Парень тут же вскинулся, заорал и съездил мне по лицу кулаком. Хорошо, что удар у него не поставлен, а то полморды бы разворотил. А так только по касательной задел, да и я успел дернуться назад. – Очумел?!? – Рыкнул.
– А, это ты? – Максим потер ладонью заспанное лицо и поднялся на ноги.
– Я, – недовольно проворчал, потирая челюсть. – Ты чего здесь-то спишь?
– Полкан вчера вечером по приказу Веры Родионовны доставил партию лабораторных мышей. Сейчас они привыкают ко мне, – он ткнул пальцем в угол стеклянной коробки, где, сбившись в кучу в дальнем углу, находились белые мыши с красными глазами. Дожил, живых существ в помещении не заметил. – А ты чего пришел-то в такую рань? – Спросил он, взглянув на часы.
– Мне нужна помощь, – выпалил я, отведя взгляд. Вообще-то было стыдно просить о таком кого-то, но выбора у меня особого не было.
– И в чем заключается эта помощь? – Разноцветные волосы на его макушке встали дыбом. Наверное, интерес проснулся. Я беспомощно пытался подобрать слова, чтобы объяснить, но Макс отчего-то нахмурился. – Идем, в лаборатории расскажешь. – Лаборатория представляла собой отдельные помещения внутри ангара, где, в том числе, и располагался закуток, в котором по большей части и обитал этот гений генной инженерии. – Ну? – Уставился он на меня, устроившись на стуле.
– Я встретил свою женщину, – признался я честно.
Парень вскинул брови и посмотрел на меня еще более задумчиво.
– Поздравляю, – совершенно искренне произнес он.
– Не с чем, – проворчал я, и тоже устроился на стуле. – Она… В общем, не хочу я пока, и вообще… Можешь с этим что-то сделать?
Максим теперь выглядел совсем озадаченным.
– Сделать так, чтобы она привлекала тебя больше, чем сейчас? – Не понял он.
– Да нет же! Сделай так, чтобы она меня совсем не привлекала, – психанул я. И так нервы на пределе, а тут еще и с первого раза меня не понимают. – Мне нужно отбить свои чувства… к ней.
Теперь на меня смотрели с жалостью.
– Клим, ты в себе вообще? – Тихо уточнил парень. – Сотни оборотней мечтают быть на твоем месте, а ты…
– А я не хочу быть под каблуком у какой-то непонятной бабы, – взвился я. – Так ты можешь с этим что-то сделать, или нет?
Макс тяжело вздохнул и посмотрел на меня, как на душевнобольного.
– Чтобы совершать такое вмешательство, нужно знать природу твоего поведения. Вот смотри, основная часть населения Мая является неким усовершенствованным подобием человека. Но в эту категорию совершенно не входят оборотни. Вы другие по своему изначальному происхождению и назначению.
– Чего это? Мы похожи на людей, – обиделся я.
– Шимпанзе тоже похожи, и они даже ближе к человеку по своей природе, – принялся рассуждать Макс, но наткнувшись на мой тяжелый взгляд быстро поправился. – Короче, Дый вас все же создавал по образу и подобию животных. А по образу и подобию, а также мышлению человека, он создал домовых. В озере живут мавки. Они внешне тоже похожи на людей, но ты же их так не назовешь.
– Они тупые, – я подергал себя за особо сильно торчащую прядь волос и прикинул, что неплохо было бы подстричься.
– Тут дело не в умственных способностях, а в заложенных качествах. В лесу лешие, в домах домовые… Оборотни – это продолжение подобной цепочки. Вы те, кто должен ради продолжения рода взаимодействовать с людьми, иначе вас не станет, как целой расы, – терпеливо пояснял он. – Но основа животного мира в вас заложена на базовом уровне. Во врожденных инстинктах. И ты, по сути, ничем не отличаешься от того же волка, или орла, или лебедя, которые находят свою пару на всю жизнь на уровне инстинктов.
– Но ведь не все животные такие, – рыкнул я. – И я предпочитаю быть каким-нибудь бобром, чтобы у меня был выбор в партнершах…
– Я тебя, конечно, удивлю, но бобры тоже моногамны, и самка в их хатке является главной, – заржал парень.
Мне очень захотелось дать ему по шее, но я неимоверным усилием воли сдержал себя.
– Тогда пингвином, – проворчал.
– Выбирают одну самку на всю жизнь и сами высиживают птенцов, – Максим захрюкал от смеха. – А у морских коньков самцы вообще сами потомство вынашивают, так что смирись. В животном мире инстинктивный поиск пары норма. Удивлю тебя, но и большинство людей подсознательно действуют так же, опираясь как раз таки на запах и внутреннюю тягу к тому или иному индивидууму. Просто у оборотней это сильнее развито и вам в буквальном смысле сносит крышу при встрече с подходящим для размножения партнером.
Я исподлобья глянул на этого веселящегося мелкого ботана. Если бы Хозяин его так не ценил, и его жена не взяла Макса под свою защиту, то ему бы давно тощую шею кто-нибудь свернул.
– То есть не поможешь, – констатировал я.
– Тут нельзя помочь. На время отсрочить можно успокаивающими отварами и силой воли, но и тяга в какой-то момент станет еще сильнее, и тогда единственным твоим стремлением в жизни станет желание быть рядом с ней. По земле за ней ползать будешь и ноги целовать, – совершенно серьезно предупредил он меня, встал, открыл за своей спиной белый шкафчик и достал оттуда какой-то препарат. – Давай, вколю тебе дозу, потому что вижу, что мириться с данными фактами ты не собираешься, а нервы у тебя ни к черту.
– Что это? – Кивнул на шприц в его руке.
– Успокоительное. Сильнодействующее, – Макс переступил с ноги на ногу, ожидая моего согласия.
Я послушно забрал вверх рукав футболки и позволил вколоть жидкость, после чего тяжело поднялся со стула. Значит, мне уже ничего не поможет? Только сила воли? Ну-ну. Животные инстинкты, блин.
Из ангара я вышел крайне недовольный, но после укола эмоции действительно притупились. Только эмоции. Проклятущая потребность вернуться в Березкино и подобно верному псу сидеть у дверей этой Арины никуда не делась. Может быть, еще кого-то спросить? Раду, например.
Я поежился, представив себе, что она мне устроит, если узнает, что я пытаюсь отказаться от женщины, на которую так реагирую. В лучшем случае, огреет чем-нибудь по хребтине. Так какой у меня выбор?
Я сел в машину и, преодолевая чудовищное сопротивление, поехал к Вечному лесу. Попробую успокоиться там. На поляну перед лесом обычно приходили те оборотни, у которых все было не слава богу. Но Дый же меня иногда слушал. Вдруг поможет и сейчас.
Солнце уже вставало из-за горизонта, когда я приехал на место. Разделся до трусов и сел в мокрую молодую траву. Первые минуты я сидел, собираясь с мыслями. Потом, обозначив для себя проблему, принялся тихо петь известные для всех оборотней слова. Это обращение было что-то вроде молитвы услышать нас, нуждающихся в помощи или совете.