Яблоневое дерево

Она остановилась в переулке. Сколько она уже пробежала? Ноги болели. Было холодно. Сала обхватила себя руками и задумалась.
Чуть позднее она вышла на площадь Аугустусплатц, к зданию почтамта. Оно напоминало дворец прошлого века. Похоже, манией величия страдали уже тогда. Как поступить? Просто зайти, отдать конверт в первое же окно и сразу выйти. Вокруг ходили другие люди. Никто не обращал на Салу внимания. Работник почты не глядя взял письмо. Она быстро толкнула по белому мрамору монету и повернулась, чтобы уйти. Совершенно спокойно. Не бросаясь в глаза. Медленно и уверенно двинуться к выходу, как все остальные.
– Фрейлейн.
Голос прогремел по залу. Сала замерла. Теперь все взгляды были направлены на нее.
– Фрейлейн.
Насмешливо и колко. Лица вокруг слились в ухмыляющуюся массу. Все молча ждали начала спектакля. Что ему нужно? Что она сделала не так? Может, просто убежать? Как можно скорее? Сала посмотрела сотруднику почты в глаза. Насколько далеко отсюда до выхода? А потом? Площадь огромна, пересекать ее слишком опасно, шансов нет – нужно сразу повернуть либо направо, либо налево. Почему она не продумала это, заходя в здание? Залезая на дерево, нужно прикидывать, как будешь спускаться. Урок, усвоенный ею еще в детстве.
– Тут не указан отправитель.
Служащий смотрел холодным змеиным взглядом, готовый раздавить ее при первом же неверном движении. Сохранять невозмутимость. Взять конверт, написать любое имя, любой адрес, улыбнуться и уйти.
– Прошу прощения.
– Пожалуйста.
Она спокойно направилась к выходу. Еще несколько метров. Взгляды? Вот еще. Никто не обращал на нее внимания. С чего бы? Идет война. У каждого свои проблемы.
Письмо Отто отправлено. Опознает ли кто-нибудь в ней еврейку на улице? На что обратить внимание? Доносчик может поджидать на любом углу, каждое промедление может положить конец ее скитаниям. Она бесцельно бродила по улицам.
Уже в сумерках, свернув на Розенштрассе, Сала увидела перед домом Керберов человека в длинном кожаном пальто. Лица она не разглядела, он стоял к ней спиной. На нем была шляпа. Спрятавшись у входа в подъезд на противоположной стороне улицы, Сала проследила за его взглядом – он смотрел в окна третьего этажа. Квартира Ингрид и Эрнста была ярко освещена. Он исчез за входной дверью. Ингрид подошла к окну. Она казалась взволнованной. Их взгляды встретились. Ингрид положила руку на стекло, словно хотела прикоснуться к Сале. Сала узнала этот взгляд. Сколько раз она видела это выражение лица в Гюрсе, когда в лагерь тихо приезжали грузовики? Трижды? Да, и каждую следующую ночь, в своих снах. Ингрид коротким жестом пригласила ее войти. Нет, она велела ей уходить. Сала должна исчезнуть. Возможно, мужчина позвонил в дверь. Из-за угла выехал черный автомобиль. Фары и мотор были отключены. Вскоре после этого из дома вышли Эрнст и Ингрид в сопровождении незнакомца. Сала попятилась. Водитель помог посадить Ингрид и Эрнста в машину. Их лица светились под фонарями. Сала задрожала. У нее закружилась голова. Главное, не упасть в обморок! Соберись! Почему она к ним не побежала? Почему не помогла? Она их бросила. Их, единственных людей, которые обошлись с ней по-человечески. Водитель завел мотор, и машина растворилась в ночной тьме. Все произошло быстро, как в Гюрсе. Почти бесшумно. И ни слова от соседей. Когда подъехала машина, во всем пятом доме был выключен свет. Все словно вымерли.
Они помогли ей. Эта фраза крутилась в голове. А она? Она наблюдала из своего убежища. Как в Гюрсе, когда увозили первых евреев.
Улица снова опустела. Сала прошмыгнула к дому. Перед дверью она заметила пачку таблеток. Быстро оглядевшись, Сала наклонилась и подняла ее. На упаковке была написана одна единственная буква. Большая «В». Эти таблетки выписали Сале от головной боли. Возможно, выходя, Ингрид намеренно выронила их из сумочки? Сала зашла в подъезд. Осторожно поднялась по лестнице. Дверь на третьем этаже была открыта. Слышался взволнованный шепот. По коридору скользили тени, из одной комнаты в другую. Семейная пара. Соседи с верхнего этажа. Наверное, это они оповестили гестапо. В чем обвинили Керберов? Что они укрывают еврейку? Как соседи это поняли? Сала посмотрела на зажатую в руке упаковку таблеток. «В»? Соседи запихивали всё подряд в свои сумки.
Сала бежала по улицам. Город превратился в лабиринт. Почувствовав изнеможение, она заходила в какой-нибудь подъезд и, охваченная страхом, садилась на ступени. Задремав на несколько минут, Сала просыпалась вновь из-за кошмарных снов, выбегала на улицу, спешила дальше, дальше и дальше, навстречу скудному свету раннего утра, в котором показались первые силуэты.
 
25
Сала сидела перед доктором Вольфхардтом в его кабинете. Прежде, чем она успела что-то сказать, он приложил указательный палец к губам и скупым жестом показал на стену, а потом на свое ухо. Сала поняла. Потом он заговорил с ней деловым тоном, поскольку речь шла об устройстве на работу.
– Почему вы хотите выучиться у нас на медсестру?
При этом он быстро написал что-то на бумажке и придвинул записку к Сале.
КАК ИНГРИД И ЭРНСТ?
Сала пожала плечами.
– Мой жених – врач, помогает нашим солдатам на фронте.
Сала написала на бумажке:
ИХ ОБОИХ ЗАБРАЛО ГЕСТАПО.
Доктор Вольфхардт ошарашенно на нее посмотрел.
– Сколько вам лет?
– Двадцать четыре.
Он задумчиво кивнул.
– А вы не думали тоже получить медицинское образование?
– Нет, я хочу как можно скорее служить родине.
– Чем вы занимались до этого?
– Заботилась о родителях. Оба тяжело больны.
– Какой диагноз?
– Врожденная иммунная слабость к бацилле, побороть которую пока что не удалось.
Доктор Вольфхардт резко втянул воздух. Сала видела: у него на глаза навернулись слезы. Он глубоко вздохнул и снова взял себя в руки.
– Моя жена ведет школу для медсестер. Нам нужны заинтересованные ученицы. Пожалуйста, не забудьте бумаги.
Сала вздрогнула. Вольфхардт улыбнулся и подмигнул, словно говоря: «Не беспокойтесь».
После обеда Сала сидела на кровати в общежитии медсестер. Мопп Хайнеке, крепкая девушка с приветливым лицом, рассказывала ей о распорядке дня.
– Утром обход главврача. Перед этим мы должны помыть пациентов, если нужно – сменить повязки и так далее. Это не так страшно. Увидишь.
Она помогла Сале разложить в шкаф немногочисленные пожитки.
– Потом они вихрем проносятся по палатам. Шеф говорит, остальные важно кивают, а мы мотаем на ус, что нужно сделать. Говори, только если тебя спрашивают, но сначала тебя никто спрашивать не будет. И ты тоже не задавай вопросов. Не буди лихо.
Она расхохоталась.