Сердце шипов

Девочка отвела нас в ту часть лагеря, где ее люди поставили повозки, которые выделялись на фоне их серых сестер и выглядели как гордые фазаны. Каждая кибитка с круглым верхом была украшена резными узорами. Безмерно красочные, но не безвкусные, по крайней мере на мой взгляд. Кибитки, как и остальной лагерь, по большей части пустовали. Женщины здесь были одеты примерно как наша провожатая, хотя у некоторых были более длинные туники, похожие на платье. Те немногие мужчины, что нам встретились, носили то же самое, что и я, но у них были странные круглые шапочки с заостренным верхом. Несколько старух присматривали за самыми маленькими детками, как курицы за большим выводком цыплят. Карапузы были и вовсе почти раздеты, но стоял теплый летний день, и лично я не видела ничего плохого в том, чтобы позволить им побегать почти голенькими на солнышке. Не отмечая ничего, кроме мирных людей, погруженных в свои заботы, Джайлз перестал так сильно хмуриться – и хорошо, ведь мне совсем не хотелось, чтобы он испугал детишек.
Девочка привела нас к кибитке, стоявшей прямо посреди лагеря. Ее задняя дверь была распахнута настежь, а рядом на стуле, подозрительно напоминающем маленький трон, сидела ужасно пожилая дама.
Она была закутана в такое количество шалей, что я затруднялась сказать, крупная она или миниатюрная, но у меня сложилось ощущение хрупкости, которое тут же сводили на нет ее проницательные темные глаза, сверкающие из-под снежно-белых бровей.
Я присела перед ней в реверансе, как перед знатной дамой. Это ее бесконечно позабавило.
– Лес полон историй о тебе, одна из Свиты, – произнесла она пронзительным, но все равно довольно приятным голосом. У нее был легкий акцент, которого я не знала.
Она жестом пригласила меня сесть рядом на землю, я так и сделала, поджав под себя ноги. Джайлза она проигнорировала.
– Все же надеюсь, что нет, Пури Даи, – отозвалась я. – Слишком уж я юна, чтобы обо мне шептались.
Она шлепнула меня по плечу краем шали, но при этом улыбнулась, и мне показалось, что моими словами она довольна.
– Дай руку, – приказала Пури Даи и сразу же схватила ее сама.
Она очень внимательно изучила мою ладонь.
– Ты будешь вести, но не править, – проговорила Пури Даи, и у меня возникло ощущение, что она меня испытывает.
Я пожала плечами.
– Никогда не хотела чего-то подобного, – честно ответила я.
– Ты не избранная. Это ты избрала действовать из любви, что и подтолкнуло тебя на путь, которым ты сейчас идешь.
Теперь она склонилась над моей ладонью и рассматривала ее очень пристально.
– Тебе предстоит множество испытаний, – наконец произнесла Пури Даи, когда я уже начала чувствовать себя неуютно. – Но есть одна вещь, что их все объединяет. Любовь, сострадание и доброта – твое самое сильное оружие. Никогда не сомневайся и не теряй надежды. И когда перед тобой встает выбор – выбирай доброту и сострадание.
У меня по коже прошел странный холодок – но не тот, что продирает от дурного предчувствия, а как будто она сказала нечто очень, очень важное.
Пури Даи сухо закашлялась, и наша провожатая двинулась к ней со страхом и беспокойством на лице. Но старуха от нее отмахнулась.
– Довольно, маленькая. Даже сердца изнашиваются, ничего не поделаешь.
И вновь внутри меня восстала человеческая магия, бунтуя против ее слов. Она требовала, чтобы я действовала!
«Но я не целитель! – подумала я. – Я не знаю, как сосредоточить силу, чтобы вылечить!»
Но я должна была попытаться. Настоятельница упоминала, что заклинания – это и есть способ мысленно направить человеческую магию. Пури Даи сказала про сердце… может, я сумею… что-нибудь придумать!
Не знаю, откуда взялись слова, но я поймала себя на том, что шепчу их под нос, а магия откликается на них так же, как на Колыбельную песнь.
– Сказке твоей еще не конец! Исцеление есть и для усталых сердец. Ты ко мне была добра, долг верну тебе сполна!
Человеческая магия вроде бы одобрила мой стишок. Я ощутила, как она под озадаченным взглядом Джайлза перетекает в Пури Даи, сосредотачиваясь у нее на груди.
Я продолжала держать руки старухи, поддерживая поток магии, пока он резко не прекратился. Восприняв это как знак, что я сделала все, что могла, я отпустила ее руки и выпрямилась.
Может, я и не целитель, но тем не менее сразу же увидела улучшение. За многие годы, проведенные под солнцем, лицо старухи стало бледным, сероватым. А теперь порозовело, наполнившись жизнью. А еще она легче дышала и смотрела на меня с удивлением и восторгом.
– Я не целитель, – словно извиняясь, произнесла я. – И даже не знаю, что именно сделала, но надеюсь, что помогла.
Старуха сказала что-то на родном языке, и девочка, разрыдавшись, убежала.
– Что я натворила? – встревожилась я, рванув было за ней.
Но Пури Даи жестом велела мне сесть обратно.
– Она просто счастлива, – пояснила старуха. – Я сказала ей, что благодаря тебе мой друбарик прослужит клану еще много лет, и что она должна бежать с радостной вестью к своему отцу, моему сыну, который стоит у нас во главе.
Прежде чем я успела снова открыть рот или что-то сделать, девочка вернулась и притащила за руку немолодого, но все еще красивого мужчину. Ужасно красивого, если честно. У него были выразительные темные, слегка раскосые глаза, черные как безлунная ночь волосы, точеное лицо, украсившее бы любую статую героя, и очень длинные красивые усы. Анна бы влюбилась с первого взгляда, хотя ему было не меньше лет, чем папе. Девочка сбивчиво лепетала ему на их языке, но мужчина мягко прервал ее жестом, чтобы спросить о чем-то свою мать. Та ответила, и, к моему жуткому смущению, мужчина встал передо мной на одно колено и низко поклонился.
– Наш клан перед тобой в неоплатном долгу, госпожа, – проговорил он, пока Джайлз, разинув рот, переводил взгляд с меня на него и обратно. – Но если тебе понадобится помощь от любого из наших людей, скажи им, что Батбаяр из клана Уру’ут ее от них требует.
Мое лицо, судя по ощущениям, горело огнем, но я постаралась повести себя как папа или мама и искренне поблагодарила Батбаяра, хоть и не представляла, что же он мне предлагает. Я до сих пор понятия не имела, откуда они родом и кто они вообще такие. Однако я определенно бы их узнала, случись мне увидеть их снова! И тут я поняла, как мы опаздываем.
– Не хочу показаться грубой, но нам нужно возвращаться во дворец и уже придется бежать! – выпалила я.
Но Батбаяр улыбнулся, поднимаясь.
– Нет нужды бежать. За твой великий подарок я могу кое-чем помочь прямо сейчас.
Он обратился к девчонке, та сразу убежала и спустя считаные мгновения вернулась с парой таких красивых вороных лошадей, каких я еще никогда не видела. У них были ноги с длинными щетками у копыт, белые звездочки во лбу, один белый «чулок» и грива, ниспадающая до самых колен, седланные тонкими потниками со стременами-петлями и взнузданные хакаморами.