Он - моя тайна

— Савина Дина Владимировна, владелец агентства, — сиплым голосом проговорила.
Орлов достал какую-то бумагу.
— Постановление на проведение обыска.
— На каком основании?! — воскликнула я и посмотрела на нашего главного креативщика, моего зама: — Саш, звони адвокату.
Мы работали с одной конторой. Редко, но бывало.
— Саша, давай! — крикнула я. Что он стоит такой ошарашенный! Понятно, что жесть, но действовать нужно!
— Дина Владимировна, — улыбнулся Орлов, хищно так. — Советую вам не препятствовать. В нашем распоряжении документы, указывающие на причастность вашего агентства в отмывании денег для очень известной нефтяной компании.
— Что за бред? У нас все документы в норме.
— Павел Владимирович, начинаем. Понятые прибыли.
— Начинайте, — жестко приказал Орлов и открыл папку: — Ваши печати?
— Да, но…
— Борис, — позвал молчаливого мужчину, — проследи, что Дина Владимировна и остальные сотрудники ни до чего не дотрагивались, — и больше на меня не смотрел. — Изымаем всю технику, документы, телефоны, печати и флешки.
— Вы не имеете права изымать печати юридического лица! — пыталась доказывать я. Так нужно звонить Максу. Единственная нефтяная компания, с которой работали — «Астронефть». И есть подозрение, что это подарок от змеи Влады.
— Дина Владимировна, отдайте телефон.
— Нет.
— Не заставляйте применять силу, — Орлов был вежлив, но сомнений не оставалось: если нужно — по стенке меня размажет. Пришлось отдать.
Из нашего офиса выносили все, что могло хранить и передавать информацию, и я ничего не могла сделать. Силовики никогда не смотрели в нашу сторону — зачем? А сейчас чувствовалось, что разорвать готовы. Мы не преступники, но это, похоже, никого не интересовало.
— Павел Владимирович, смотрите.
Я резко обернулась. Что-то нехорошее было в голосе одного из фсбэшников.
— О! — протянул Орлов, разглядывая прозрачный пакетик с чем-то белым. — Да у нас тут наркопритон ко всеми прочему, — и ко мне подошел. — Дина Владимировна, сотрудников на выход, офис мы опечатаем, а вы, — и снова улыбнулся хищной улыбкой, — проедете с нами, — и руку мне любезно протянул. Я не приняла, естественно. Сама поднялась, повернулась к Кристине.
— Камеры видеонаблюдения передай адвокату, — потом меня увели.
Мы приехали на Лубянку. Меня посадили на стул в одном из кабинетов и оставили совершенно одну. Я переживала о многом, нервно обрывала ногти, но больше всего о Матвее. Часы на стене показывали, что тренировка уже закончилась, а я не приехала. Наверняка, звонит мне. Волнуется. Додумается ли связаться с Максимом? Да на худой конец с Женей! Уверена, больше он не увезет сына — он подписал документы на развод, процесс запущен, а такие финты только во вред. А вот если Матвей останется один, когда всех ребят заберут… Он у меня взрослый, конечно, но ему всего десять лет!
— Итак, — Орлов вошел в кабинет, — начнем?
— Можно мне позвонить?
— Адвокату?
— У меня ребенок один на тренировке, его забрать нужно. Пожалуйста, разрешите позвонить его отцу.
— Один звонок, — он отдал мне мобильный, — а адвоката мы вам назначим.
Да пошел ты!
— Спасибо, — это я вслух произнесла. Не хватало еще за оскорбление представителя власти в тюрьме оказаться.
— Максим?
— Дина, у меня тут, — я услышала шум и бурную деятельность, — некоторые неожиданности.
— Макс, забери Матвея с каратэ. Я на Лубянке. У меня был обыск.
Он завис всего на секунду.
— Понял. Жди.
Я положила телефон на стол и посмотрела на следователя. Он не был похож на гаишников с толстыми мордами, тормозивших меня время от времени. Но и на справедливых Ларина и Дукалиса из старого сериала, который смотрела дома с родителями, тоже. Лет сорок, светлые волосы, хищный нос и тонкие губы. Он улыбался, но выглядел опасным. Почему-то на ум само собой приходила ассоциации со змеей, умной, но жестокой.
— В качестве кого я здесь? — спросила у него.
— Дина Владимировна Савина, вы подозреваетесь в мошенничестве в особо крупном размере, в незаконном обороте денежных средств и уклонении от налогов. А если в найденном пакете окажется то, что я думаю, то пойдете по 228 «Незаконное приобретение, хранение, сбыт». Там грамм пять было: от десяти — до двадцати лет.
Я сглотнула. Какой-то сюрреалистичный бред.
— Это не мое.
— Конечно, — мягко согласился он.
— Проведите экспертизу, там нет моих отпечатков!
— Не беспокойтесь, разберемся. Готовы к допросу?
— Без адвоката я не буду отвечать. Подозреваемым положен адвокат. Я свои права знала. А еще, что имею конституционное право не наговаривать на себя.
— Дина Владимировна, вы молодая женщина, у вас вся жизнь впереди. Помогите следствию, и мы вам тоже поможем.
— Я не буду давать показания без адвоката. Я не буду свидетельствовать против себя.
— Конституцию знаете. Похвально, но не поможет. Вы понимаете, что вам инкриминируют? Если будете упираться, то выйдете из тюрьмы, когда ваш сын свадьбу отпразднует.
— Я не буду… — меня прервал телефонный звонок. Орлов сорвал трубку.
— Да? Кто? — и на меня взглянул. — И что? Сильно ксивой трясут? — хмыкнул и жестко велел: — Не пускать. Так, — его внимание снова было сосредоточенно на мне, — нужно протокол составить, а вы просто подпишите.
— Я не буду ничего подписывать.
— Значит, не выйдет у нас дружбы, Дина Владимировна.
У него был такой взгляд, что стало страшно.
— Сегодня переночуете у нас. А завтра я подам ходатайство в суд о вашем заключение в СИЗО пока идет расследование. Год просидите точно.
У меня глаза на лоб полезли. Я буду сидеть в камере?! Господи, да за что?!
У Орлова снова зазвонил рабочий телефон.
— Да? Добрый вечер, Валентин Семенович, — он напряженно молчал и слушал, меня тяжелым взглядом сверлил. — Есть, товарищ полковник, — и бросил трубку на аппарат. — А вы, значит, птица высокая у нас?
Ответить я не успела: в кабинет вошло несколько представительных мужчин. Это были мои адвокаты. Один сел рядом и очень любезно потребовал, чтобы нам выделили комнату для беседы. Стало легче. Меня хотя бы не будут пытать…
    
Глава 47
Женя
 
— Есть на сегодня еще пациенты?
Алексей, мой новый стажер, глянул в монитор. Да, я сдержал слово и взял ассистентом молодого парня. Толковый, амбициозный, знает, что такое субординация. Должны сработаться, по крайней мере пока не решу, как дальше жить.