Королевская охота на невест или, Не стоит драконить ведьму!

— Лежи смирно Яла, — красноречиво дал мне понять, что никуда не уйдёт Вирлас.
Мне оставалось нервно смять пальцами ткань юбки, сжав ее в кулаки. Стоило немедленно вызвать настоящего целителя, иначе моё сердце грозило выпрыгнуть из груди.
— Ты целитель? — сердито нахмурилась я.
— Тебе стоит больше интересоваться возможностями драконов Яла, — в глазах Вирласа мелькнула укоряющая насмешка. — Магически одарённые драконы имеют способность к излечению.
— Это конечно прекрасно, но вдруг кто-нибудь войдет, и как ты тогда Вирлас объяснишь своё присутствие в моей комнате?
— Кто к тебе войдет в столь поздний час, Яла?
— Горничная. Усуя обладает уникальной особенностью заявляться в неподходящий момент. — Это я про раннее утро. — Тебе тогда никакие небесные силы не помогут отвертеться от брачного обряда со мной, Вирлас.
— Я не обязан отчитываться перед прислугой, — проявил твердолобость повелитель.
— И перед драконьим советом?
По мере продвижения его пальцев вверх к коленке, моё лицо запылало жарче.
— Объяснение для драконьего совета находится в тюрьме под охраной, — не дрогнул дракон.
Пунцовая, как вареный рак, я попробовала от него отодвинуться.
— Мне надоело тебя переубеждать, Вирлас. Приведи ко мне обычного целителя!
— Твоё требование нелепо, Яла. Я окажу тебе помощь не хуже любого целителя. У тебя растяжение связок и перелом, — диагностировал он.
— Серьезно? У тебя глаза рентгены что ли? — не поверила ему я. Точнее, не захотела верить.
Заживлять переломы лишь под силу целителям высочайшего уровня. Коего в замке вероятнее всего нет. Зачем драконам первоклассный целитель, когда они, похоже, сами могут исцелять?
Ранка, пересекающая бровь Вирласа затянулась и перестала кровоточить.
— Мне не нужен рентгеновский взгляд для определения повреждений. Мне достаточно использовать магическое зрение. Ради твоего спокойствия Яла, я запру дверь, — после его слов дверной замок щёлкнул. — Теперь меня никто не увидит и нам не помешает.
Спокойнее мне от этого не стало, скорее наоборот. От осознания того, что мы с Вирласом заперты в комнате, мой пульс участился.
Я должна была найти вескую причину и выпроводить его!
Кости рано или поздно срастутся, опухоль спадет. И вообще, боль не настолько нестерпима. Мне не впервой травмировать лодыжку. Бывало, неудачно спрыгнешь с метелочки, или оступишься в лесу, растяжение мышц обеспечено. Доберешься домой, приложишь живительные примочки, выпьешь обезволивающее зелье и на следующий день хоть танцевать иди.
Фу! Плохое сравнение.
Сразу накатили воспоминания о вчерашнем бале, когда Вирлас пригласил меня на танец. Его теплая ладонь, обнимающая меня за спину. Исходящий от него жар. Бархатистый взгляд золотистых глаз, с восторгом смотрящих на меня.
Ущипните меня, пожалуйста! Ощущение от его близости усилилось во сто крат.
От Вирласа невероятно приятно пахло. От смеси пряностей и горной свежести у меня перехватило дыхание. Реакция, прямо скажем — такая себе.
Мне следовало незамедлительно успокоиться.
С кротостью молодого олененка я украдкой посмотрела на Вирласа. Он посчитал нужным остаться, и ничего не могло этого изменить.
— Я проведу последний осмотр, Яла, и скажу насколько твои дела плохи. Тебе придется немного потерпеть, — сжал пальцами мою распухшую лодыжку Вирлас.
— Тебе не нужно возиться со мной самому. Позови Колдина, — предприняла я отчаянную попытку выпроводить его.
— Колдин — вампир, Яла. Вампиры не лечат, — поднял на меня взгляд Вирлас. Состоял он в основном из сочувствия, однако в нем присутствовало и раздражение.
— Ничего не поделаешь, придется тебе отдуваться самому, — сделала вид, что не лопухнулась я.
Я — девушка. Мне простительна любая странность.
— Будет больно, — напряженным голосом предупредил Вирлас.
«С чего это?», — хотела спросить я и чуть не прикусила язык от дико болезненной пульсации в ноге.
Вот тебе и обычный осмотр.
Мягкое сияние, окольцевавшее мою лодыжку, прорезала струйка чернильного дыма. Сцепив зубы от дикой боли, я чувствовала, как срастается сломанная кость. Ткани плавились изнутри и вновь заживлялись. Елозя на постели из стороны в сторону, я едва не свалилась на пол. Вирлас успел поймать. Уложив меня обратно на матрас, он вернулся к сращиванию кости.
Когда дымок посерел, и боль стихла, с моего лба стекали струйки пота. Прикрыв глаза, я бессильно прислонила затылок к прохладной, обитой голубым шелком поверхности кровати.
Послышались удаляющиеся шаги. Вирлас зашел в ванную и спустя несколько секунд вернулся. Прохладная, влажная ткань коснулась моего лица, принося облегчение.
— Ты храбро держалась, — достигла моих ушей его похвала.
— Иди ты, — с трудом разлепила глаза. — Ты должен был просто осмотреть ногу, о сращивании костей мы не договаривались.
— Что бы изменилось, знай, ты заранее о предстоящей боли? Тебе легче было бы ее перенести? Или бы ты заранее себя измучила, готовясь к предстоящей агонии?
— Я бы была готова к боли!
— К этому нельзя быть готовым, Яла. Если, конечно, ты не шпион и тебя, используя пытки, регулярно не готовят к важным миссиям. Посиди спокойно и тебе скоро полегчает.
Следовать его предписаниям было проще простого. После скручивающей внутренности боли я и пошевелиться опасалась, предпочитая сидеть не двигаясь.
— Можешь идти, Вирлас. Обещаю до утра не вставать с кровати.
— Не могу. Мы еще не закончили. Нужно снять отек.
После такого, оказалось, сложно отвлечься от болезненной пульсации в пострадавшей конечности. Губы и те начали зудеть, столь велико оказалось желание выругаться.
— Пойду, отнесу тряпку. Пока я хожу, сними чулки, — и прохладное полотенце исчезло с моего лба.
— Снять чулки? Серьезно? — переспросила вслух я.
Жар от смущения больше ничего не сдерживало. Щеки загорелись. Совсем немного и вполне могли запылать волосы.
— Именно, — послышалось из ванной.
— Зачем?
— Мягкие ткани лечатся непосредственно контактом с кожей, — провёл разъяснение воротившийся из ванной дракон.
— Меня интересует, зачем освобождать от чулок обе ноги? — заподозрила неладное.
— Для симметрии.
— Ты серьёзно?
— Нет, конечно. Зато ты расслабилась и забыла о боли.
— Выходит, мне не нужно ничего оголять?
— Сожалею, но больную ногу придётся обнажить.