(Не)пара

Сама избегала его, а теперь иду на первый этаж, чтобы найти. Странная? Возможно. Но, думаю, это не новость.
На танцполе его нет, а вот Антон находится именно там. Он просит с ним потанцевать, и я пару минут двигаюсь в такт музыке, немного расслабляясь. На вопрос, не видел ли Антон Тёму, он отвечает отрицательно, и я, извинившись, иду дальше.
У барной стойки находится только вкусный коктейль, а не Савельев, к сожалению. Не знаю, где его черти носят, но даже после пятнадцати минут сидения на высоком стуле и рассматривания толпы он не находится.
Вздыхаю, принимая поражение, и решаю вернуться в компанию. Ладно. Найдется потом, не маленький мальчик, всё-таки.
С каждой ступенькой почему-то идти становится тяжелее, как будто на ноги навешали цепи. Странное чувство, нужно срочно подняться и быстро выпить воды.
У стены замечаю счастливо танцующих и целующихся Колосовых, которые ушли в укромный уголок и тихо наслаждаются счастьем своего лучшего мира. Быстро проскальзываю мимо, чтобы не мешать им, и подхожу к нашему столику, заглядывая за шторку.
И лучше бы я осталась танцевать с Антоном…
Потому что Савельев находится быстро. Он сидит на диване, обнимая моими любимыми руками какую-то девку, которая сидит у него на коленях и самозабвенно вылизывает шею и скулы. А он сидит абсолютно довольный и расслабленный, запрокинув голову и закрыв глаза.
И это то, о чём я говорила. Артём не про отношения. Он про классный секс, про крутые прогулки.
Но, к сожалению, не про любовь.
Сердце работать перестает вообще, мне натурально нечем дышать, но сделать хотя бы ещё шаг ближе к ним, чтобы взять воду со стола, я банально не в силах.
Ноги подкашиваются, я сразу жалею, что надела каблуки, и сил хватает только на то, чтобы сделать пару кривых шагов назад и скользнуть взглядом по оставшимся за столиком ребятам.
Я вижу сожаление в глазах каждого, а тот новенький Сережа и вовсе в ужасе. Не знаю, что такого написано у меня на лице, но внутри абсолютный ад.
Мне больно. Но я смотрю как ненормальная на всё это, добивая сильнее. И только когда слышу сзади голос подруги — убегаю прочь.
Она кричит что-то вслед, но я не слышу, и слышать не хочу. По пути врезаюсь в Антона, цепляюсь за него и в слезах умоляю отвезти меня домой, да так быстро, как только возможно. Он не отказывает. Помогает забрать пальто из гардероба и держит меня за руку, пока бежим к машине, чтобы я не упала.
Ковалев не задаёт лишних вопросов, но по лицу вижу, что все понимает. Все понимают. Артём бабник, влюбляться в таких — самоубийство, а я, кажется, тот самый суицидник, который без страха шагает в окно.
Слёзы душат, боль разрывает грудную клетку, я никогда не думала, что любить настолько больно и тяжело. Не хочу. К черту вообще такую любовь, раз она приносит такие страдания.
Выбегаю из машины, не оборачиваясь на крики Антона поговорить, лечу наверх и с порога падаю в объятия мамы.
Я никогда не рассказывала ей об отношениях с Артёмом, она верила в то, что мы пара и у нас все хорошо, но сейчас слова потоком льются с искусанных губ, и я выдаю все как на духу, не утаивая практически ничего. Рассказываю, как в постели с ним хорошо, говорю, что внимательный он до ужаса, и плачу, сильно и громко плачу, до сих пор не веря в свой провал.
Я знала, что с Артёмом у нас вряд ли что-то получится, но чувства внутри зарождали надежду на лучшее и взаимное, на что-то теплое и настоящее.
Зря.
Очень, очень зря.
    
Глава 24. Жираф
Артём
Сто раз пожалел, что предложил этой девке коктейль. На шее повисла и увязалась со мной за столик к команде, как будто бы я её приглашал. Прилипла как пиявка, а меня прям воротит от нее, хотя расслабиться надо бы. Мы как с мелкой трахаться перестали, у меня ни с кем не было, организм уже требует. Я как увидел ножки коротышки в этом платье коротком, так чуть умом не тронулся. Сразу даже не понял, что это она, пока Колосова мне не шепнула, что я вообще-то на Лизку слюни стою пускаю. Хоть бы предупредила, что она так может. Я ж её только в пуховиках безразмерных да толстовках видел, ну или совсем без ничего. Второй вариант был несомненно круче, но я и к первому привык как к родному, а тут здравствуйте, Лиза. В платье коротком и на каблуках. Меня к такому жизнь вообще ни черта не готовила, и я подвис так сильно, что весь вечер только на неё и пялился.
Решил пойти выпить, так прилипла вот, на колени уселась и как гадюка на мне извивается, завести пытается. И вот красивая же девчонка, фигурка ничего вроде, целует неплохо, да и ёрзает так, что уже дымиться давно все должно, но… Не стоит. Первый раз в жизни не стоит, как у деда старого. И вместо того, чтобы тревогу бить по этому поводу, я отпихиваю ту, имени которой не спросил даже, и морщусь: правда тошно. Полное ощущение того, что я все неправильно делаю, не туда иду, не в ту сторону.
— Эй, ты чего, — дует губы девчонка, обиженная выходкой, но трогать мне её вообще не хочется. Слава богу хоть к губам не лезла, как-то даже от одной мысли мутит.
Смотрю по сторонам, замечаю десяток осуждающих взглядов, и не понимаю, что не так. С бабой меня никогда не видели? Бред.
Ищу мелкую, и как только о ножках её думаю, в штанах сразу становится тесно. Вот оно. То, что мне надо сейчас, нихера другого не хочу. Хер знает, как это называется, но тянет только к ней, и всего меня, и отдельные части тела. Она нужна, сейчас особенно, никто больше.
— Лиза где? — рявкаю, найдя недалеко от столика Колосовых. Блонди смотрит на меня зло, за Колоса цепляется, но отвечать не спешит. Губы сцепила и смотрит как змеюка, вот-вот нападет. — Бля, я спрашиваю, где Лиза? Найти её не могу.
— Она уехала домой, Сава, — отвечает Колосов, а Алиса ещё сильнее хмурится, прям ненавидит меня.
— Ей плохо? Что случилось? Почему не подошла попрощаться?
— Да, Савельев! — оживает блондиночка, отрываясь от Колоса. — Ей плохо. Уехала в слезах. Она как раз тебя искала, и… и нашла. С этой, — последние слова почти выплёвывает, кивая мне за спину.
Поворачиваюсь, а там «эта». Стоит, ждёт меня, думает, вернусь к ней.
А я походу больше ни к кому не вернусь.
Лечу по ступенькам как ненормальный, кого-то пихаю локтем, чуть не сношу с ног официанта. Мне плевать. Очень сильно на всех плевать, правда. На то, что выпил и за руль сажусь и рискую без прав остаться, на то, что телефон в клубе оставил, вообще на всё.
Я, блядь, только сейчас все понял.
Не зря отец мне с детства говорил, что я высокий, и до меня как до жирафа доходит. Не шутил, получается.
Боже… я такой мудак! Я такой мудак, в мире каких не найти больше. Я нихера не замечал и не понимал, хотя намеков было просто охереть как много. Не знаю… Наверное, надо было так тупить, чтобы именно сегодня понять, что в коротышку я как ненормальный влюбился. И не сегодня, не вчера, не когда она нарисовала меня, не когда поддержать к спорткомплексу пришла, а намного, намного раньше.