(Не)пара

Адрес Савельева я узнаю у Колосова в смс, умоляя не рассказывать Алисе, что я просила, хотя после того, как он рассказал, что это я помогла их отношениям, доверия к белобрысому нет…
Я действую на эмоциях с самого утра: после пар вру Алисе, что мне очень надо в торговый центр, именно поэтому домой подвозить меня не надо.
Причем эмоций такой коктейль, что я не могу разобрать, что чувствую больше. Просто еду, не думая ни о чем. Включаю мозг только в те моменты, когда выхожу на улицу, чтобы не упасть и не сломаться снова. Только вчера стащила повязку с руки и вздохнула с облегчением, не хочу снова бежать на рентген и пить таблетки.
Квартиру Савельева я нахожу быстро, а вот позвонить не решаюсь очень долго. Хожу по подъезду как дура, измеряя расстояние от двери до лифта и обратно шагами. Наверное, километра три намотала, когда позвонила в дверь от безысходности: из соседней квартиры вышла бабушка и стала очень странно на меня смотреть. Интересно, в кого она меня записала: в наркоманки или проститутки? Хотя вряд ли, дом очень приличный. Возможно, подумала, что я маленький ребенок, потерявший маму. В целом, мой рост и наряд как раз соответствуют такому званию.
Звонок, собака, очень высоко, и мне приходится встать на носочки, чтобы нажать на кнопку, но, слава Богу, Савельев открывает быстро и мне не приходится позориться второй раз.
Его удивление нужно было фоткать, чтобы потом отрисовать, потому что такие яркие эмоции на помятом лице — это что-то.
— Гаврилова, ты чё? — он говорит громко, а потом тоже натыкается на суровый взгляд бабульки и чуть ли не за капюшон затаскивает меня в квартиру. Ну точно ребенок.
— И тебе привет, — ворчу, оказываясь на пороге квартиры. Тут очень вкусно пахнет, чем-то сладким, и… Господи, он живёт с Ксюхой! — Блин, твоя сестра тут?
Почему я не включила мозг чу-уточку раньше? Не хватало ещё сейчас с его сестрой познакомиться. Кто я такая? Зачем припёрлась?
— Нет, с мужем свалила. Чё тебе надо? — он стоит в какой-то растянутой футболке и в домашних штанах, на голове черт-те что, а в руках банка пива. Идиот. Вот чувствовала, что его спасать надо. Зачем только я вызвалась?
— К тебе пришла, — фыркаю и нагло прохожу внутрь квартиры. Раз сестры нет, то можно выдохнуть. Снимаю пуховик, шарфы, шапку, стаскиваю теплую кофту и даже шерстяные носки, запихивая их в сапоги, пока Артем ржет с меня, оперевшись плечом о стену.
— Как в этом можно ходить? — смеётся и уходит на кухню. Остаюсь в прихожей ещё пару минут, поправляю волосы перед зеркалом и иду за Савельевым. На столе алкоголь, пицца, коробка от пиццы, чипсы и кексы.
— Решил спиться и умереть молодым? — киваю на стол, где количество алкоголя заставляет не то чтобы удивиться, а по-настоящему охренеть.
— Ага. Давай со мной? — он наливает в стакан что-то похожее на вино и протягивает мне абсолютно невозмутимо. Напиваться я не собираюсь, но для храбрости прямо надо. Да и чтобы с ним на одной волне быть, а то конструктивного диалога нам точно не светит. Выпиваю всё содержимое стакана залпом, отмечая для себя, что вино реально вкусное. Тепло проходит по горлу, опускаясь в желудок, а я обращаю внимание, с каким шоком на меня смотрит Артём.
— Всё-таки умеешь глоткой пользоваться, — подмигивает и снова встаёт, проходя мимо меня.
Бесит. Куда он уходит постоянно?
Оказываюсь в его комнате, где картина примерно такая же, как и на кухне, только разве что из алкоголя только пару банок пива. Такие же пиццы и чипсы на столике, Господи… Савельев садится на диван, а я на кресло-мешок, тут же пожалев об этом. Провалилась в эту махину, чувствую себя совсем гномом.
— Говори, что тебе надо. Если Колос прислал, сразу на выход. Жалеть меня не надо, просить идти и умолять тренера вернуть меня тоже нет.
Вижу, что он злится и тема на самом деле его задевает. Он закрывается по понятным причинам, бесится тоже, и, судя по всему, Колосов по мозгам ему уже поездил.
— Не собираюсь я тебя жалеть, — фыркаю, поерзав в этом подобии кресла, чтобы сесть хоть немного удобнее. — Чего тебя жалеть? Лось двухметровый. Сам во всем виноват, жалеть тут нечего.
— Тогда тем более не понял, чего ты прискакала сюда, Смурфетта.
— По шуткам твоим идиотским соскучилась, — закатываю глаза. Смурфетта, блин. Он тогда тот страшный злодей Гаргамель. Такой же длинный и противный. — Ты помогал мне с рукой. Я хочу помочь тебе.
— У меня из конечностей только член ласки просит, Гаврюш.
— Как хорошо, что я имела в виду мозг, правда? — Господи, желание встать и треснуть ему по голове всеми этими бутылками просто нереальное. Везёт ему, что встать резко отсюда у меня вряд ли получится. Неудобно, во-первых, а во-вторых вино, выпитое залпом, подействовало на расслабление очень хорошо. Слава богу, что не выпила больше, и единственное, что мне светит — это чувствовать себя очень лёгкой. Пьяная я не очень веселая… — Слушай. Даже несмотря на то, что ты тот ещё козел, ты всё-таки правда мне помогал с рукой всегда. Поэтому я хочу помочь тебе. Короче, я хочу пойти в зал, потому что дохну даже от пяти минут пробежки, но сама ничего не умею. Ты станешь моим тренером, будешь тренироваться со мной, бросишь бухать, вернёшь режим и форму и тебя примут обратно в команду, ещё просить будут, чтобы ты вернулся.
Выпаливаю на одном дыхании, боясь даже пошевелиться. Наверняка сейчас за шкирку меня и в окно, как нашкодившего котёнка.
А то пришла тут, чушь какую-то несу. Мда уж. Я уже сама от себя в шоке.
— И зачем тебе это? — задаёт логичный вопрос, прищурившись.
— Я сама не знаю, — пожимаю плечами и неуклюже встаю на ноги, три раза чуть ли не рухнув обратно. — Просто в детстве, когда я очень хотела рисовать, все говорили что я не умею, и когда в художественной школе учитель сказал, что таланта у меня нет, я бросила и больше не ходила. И не рисовала очень долго, хотя очень хотела. Это травма была. И, если бы я не бросила, я бы наверняка большего добилась, чем просто рисовать на заказ эскизы татуировок и принты на одежду. Короче, я просто знаю, каково это, и ты мне помогал, и поэтому скажи уже что-нибудь, пока я не решила, что совсем умом тронулась!
— Да ты, похоже, и правда тронулась, — усмехается и протягивает руку, хватая меня за запястье. — Не болит?
Меня в секунду окатывает мурашками, когда он проводит пальцем по кисти. Боже… Я умру сейчас, да? Да.
— Уже нет. Тебе спасибо. Так что? Станешь моим тренером?
— Странно, что не Антон. Вы, вроде, неплохо ладили, — он почти рычит, произнося его имя, и я хмурюсь. Он дурак? Когда мы ладили? Когда он мне руку чуть не доломал?
— Бесит меня ваш Антон, — чего он вообще от меня хочет?
Алкоголь во мне не даёт нормальной жизни, и идиотские мысли лезут наружу. Прикосновения пальцев к моей руке разжигают странный огонь, и я закрываю глаза, тут же теряя равновесие.