След лисицы

— Зачем? – и снова она знала ответ, но не могла отказать себе в удовольствии его услышать.
— Я тебя люблю. Как солнце, как небо, как ветер. Как дождь в жаркий полдень в середине лета.
— Я… не люблю тебя, Наран, – и это она ему уже говорила.
— Моей любви на двоих хватит. Я вернусь к тебе, Лис.
— Конечно, вернешься, – о, в этом она не сомневалась. Таких зануд даже смерть не берет.
— Дождись меня. Не… обещай себя другому.
— Ох, Наран! – Листян раздраженно притопнула ножкой. – Вот тут обещаю. Пока Баяр не вернется, не выйду замуж, уж будь уверен.
Он шагнул к ней, пристально вглядываясь в лицо невозможной этой девушки, любви своей безумной, иссушающей, мучительной – и прильнул губами к ее губам. Она вырвалась, шипя как дикая кошка, сверкнула глазами и бросила гневно:
— Спасибо скажи, что не ударила ножом! Не будь ты другом моего брата, я бы тебя убила!
И убежала, растворилась в ночи.
Наран оперся дрожащей рукой на старый холодный камень, прикрыл глаза обессиленно. Она сказала правду: будь на его месте кто-то другой, не сносить бы ему головы за такой проступок. Никто не смеет женщину принуждать к близости, а поцелуй его можно было расценивать именно так. Но Наран был когда-то ее женихом – почти год. И обнимал ее, и целовал даже несколько раз. И Баяр все прекрасно понимал. Да, скорее уж Листян окажется виноватой – снова. Наран всегда без труда мог повернуть дело так, как ему было выгодно. Говорить он умел, убеждать – еще лучше. И Листян перед всеми представить бы смог непроходимою дурой, наблагодарной и избалованной, а себя – гордым влюбленным героем, достойным и лучшего. Вот только ближе они от этого не станут. И снова он ни на шаг не приблизился к своей мечте. Опять все испортил.
Потер лицо руками и пошел спать. Утро обещало быть суматошным.
    
2. Миска с кашей
Дженна вышла Баяра провожать: растрепанная, босая, в одной лишь простой рубашке до щиколоток да накинутой на плечи шали. Наверное, он не велел ей, просил остаться в шатре, но разве она слушается мужа?
Листян, затаившаяся в тени шатра, усмехнулась и покачала головой. Она сама хотела проститься с братьями: уезжали нынче в поход все четверо. Младшим уже шестнадцать лет. Оба прошли Тойрог – сами так решили, сами захотели, а Баяр и не возразил. Воины уже – такие одинаковые, красивые, сильные, юные. Мать промолчала, а Листян брату сказала: зачем их с собой ведешь, рано им умирать. Опыта у них нет. Конечно, хан ее не послушал.
— Сайхан, иди в гэр, — тихо говорит Баяр жене. – Спи, ты ночь не спала. Измучил тебя.
— Сдурел? – сердится Дженна. – Как могу я тебя отпустить со спокойным сердцем? Я должна ехать с тобой, должна!
— Ты ребенка ждешь, сайхан. Забыла?
— Забудешь тут, – ворчит ханша недовольно. – Ох уж эти дети! Зачем я опять в это ввязалась?
— Потому что ты меня любишь, – улыбается Баяр. – Я, признаться, рад, что ты остаешься...
— Вот как? Ты думаешь, что я недостаточно хороша…
— … и присмотришь тут за всем, – мягко продолжил мужчина. — Особенно за Листян.
Ого! Какой вредный!
— Замуж твоей сестре надо. Или кнутом всыпать хорошенько.
Хан смеется, а Листян шипит, как змея.
— Насильно? За Нарана? Я бы и рад, да он так не хочет.
— Почему за Нарана? Да за кого угодно. Вон – за кагана тирахов. Он спит и видит, как с тобой породниться.
— Я подумаю над этим. Вернусь, и обсудим.
— Обещай, что вернешься, – Дженна прильнула всем телом к мужу, крепко обнимая.
— Конечно. Я же должен взять на руки нашу дочь. Непременно вернусь, сайхан.
Дальше было уже неинтересно. Все, что хотела, Листян услышала. Осторожно отползла прочь, никем не замеченная, поднялась и ускользнула в свой шатер,который теперь делила только с детьми и вдовой старшего брата. Там сейчас тихо спали маленький сын Баяра и девочка, дочь Карына, старшего брата Листян, убитого Дженной в поединке. С ними спала и Илгыз, вдова брата. Она так и не вышла снова замуж, вернувшись под кров свекрови.
Мать Баяра и Листян умерла еще зимой, не то от лихорадки, не то от тоски по мужу и сыновьям.
— Уехали? – сонно спросила красавица, поднимая лицо.
— Нет еще, – буркнула Листян, плюхаясь на подушки и обхватывая колени. – Спи, рано еще. Дети спят, и ты спи.
Девушка прекрасно знала, что жалости она не дождется ни от кого в стане. Илгыз любила лишь себя и свою дочь, а Листян обычно не замечала, а брат слушал только Дженну.
Единственный человек, который с Листян был терпелив – брат ее Сулим, давно покинул стан. И не осталось никого, кто бы ее понимал.
Баяр и Сулим были самыми близкими для девушки людьми, ее братьями, ее опорой, ее верными защитниками. Да только Сулим ушел, а Баяр совсем про сестру забыл, когда привел в шатер жену.
Даже не думал он, каково сейчас Листян. Единственная дочь хана Тавегея, теперь – сестра молодого хана, осталась совсем одна. Подруги все давно ее позабыли. Кто-то замуж вышел, кто-то теперь боялся и подходить. Когда девушка, ослушавшись отца, уехала с Нараном за братом, она даже не думала о том, как одиноко ей будет в стане, где полно молодых воинов. Но женщины там косились на нее с опаской, сами же болтали только об одном: что такого шанса заполучить красивого и заботливого мужа у них больше не будет.
А Листян замуж пока и не собиралась, зачем ей это? Не было никого, кто был бы ее, красавицы и умницы, достоин.
И в истории с Нараном отчего-то ее никто не поддержал. Никто не спросил, а чего она, Листян, хочет? Почему так поступила? Ну не любит она Нарана, не любит! И не полюбит никогда. И женой его не будет! И в постель с ним точно уж не ляжет.
Всхлипнула, жалея себя. Шмыгнула носом. И зажмурилась от ослепившего на миг солнечного луча, проскользнувшего в щель полога.
— Лис, ты мне нужна, – строго сказала Дженна.
Пришлось вставать. Дженна тут единственная была, кто смел Листян приказывать.
— Чего тебе? – недовольно буркнула степнячка.
— Завтраком займись, – неожиданно приказала ханша. – Раньше Гаюна готовила, а теперь она со своей сотней уехала. Так что ты будешь теперь.
— Что? – не поверила своим ушам Листян. – Я? Но ведь есть другие женщины!
— У них свои семьи. Ты – свободная. Тебе и кашу варить.
— А… — Листян захлопала ресницами. — Илгыз пусть.
— Илгыз обед сварит. И ужин, я ей помогать буду.
Дженна все говорила правильно. Обычно в шатре ханском жили всякие “тетушки” – бездетные вдовы или незамужние девы, которые помогали по хозяйству. Но Баяр в свой шатер никого не взял, только Илгыз, вдова брата, была рядом. Так у Илгыз полно дел: она присматривала за детьми, стирала, шила – без дела никогда не сидела. Так что “тетушкой” была именно Листян теперь, и это было очень неприятным открытием.