Большой секрет умницы Софии
– Угу.
– Ты хорошо меня услышала? – с нажимом вопросил он.
– Киар, мы стоим с тобой в одном шаге, а я не глухая! – огрызнулась я и тут же смутилась: – Извини.
– Увидимся вечером. – Рэнсвод решил, что лучше удалиться и подарить мне возможность срывать раздражение на фарфоровом сервизе. – И к слову, если надумаешь мыть полы, то швабра в хозяйственной кладовке.
Помыть полы мне не хватило запала, и остаток дня я проторчала в своей комнате. Читала книги и даже пыталась готовиться к защите по зельеварению. Пожалуй, это был самый странный День схождения лун за всю мою сознательную жизнь.
Постепенно за окном стемнело. Плечо начинало о себе напоминать. Подходило время ежедневного ритуала, кому-то из нас с Киаром следовало сдаться и первым постучаться в соседские двери. Я схватила с комода расческу и принялась вытаскивать из пучка шпильки, но поймала свое отражение в зеркале.
Что я делаю? В конце концов, этот ритуал – всего лишь лекарская процедура. Никто не прихорашивается, прежде чем проглотить горькую настойку от аритмии сердца… Разве что если лекарь так же хорош, как Киар Рэнсвод.
С раздражением швырнув расческу обратно, я вышла из спальни. Резко остановилась посреди коридора и, тихо выругавшись, вернулась. Дремавшая Дуся приоткрыла желтые глаза и посмотрела на меня как на дуру. Собственно, такой я себя и ощущала.
Волосы расчесывала не жалеючи, покусала бледные губы, чтобы добавить сочности, и, чуточку похорошевшая, постучалась в покои Рэнсвода. Тут случилась заминка. В комнате его не оказалось. Стучаться пришлось в двери утопающего в полумраке кабинета.
Магистр сидел за письменным столом, изучал конторские отчеты – я никогда не спутаю счетные документы с бесконечными столбиками цифр. Мама сама вела дела лавки и каждый вечер ковырялась в бумагах. Счетовод из нее был такой себе, паршивенький.
При моем появлении Рэнсвод отложил бумаги. Уверена, он заметил новую прическу. Я остановилась перед письменным столом и сухо проронила:
– Плечо болит.
Больше ничего говорить не пришлось. Киар поднялся и, закатывая рукава, вышел из-за стола. Встал у меня за спиной. Перекинув распущенные волосы на одно плечо, я попыталась совладать с пуговками на спине. Они ускользали, отказывались вылезать из петелек.
Проклятье! Все-таки стоило не экономить и купить парочку вещей с застежками спереди.
Неожиданно Киар сжал мои нервные пальцы и мягко заставил отвести руки. В молчании он начал расстегивать пуговичный ряд, один мелкий шарик за другим. Я бросила быстрый взгляд над плечом – его лицо оставалось совершенно нечитаемым.
Он отодвинул платье, открывая метку. Кончики пальцев прочертили линию плеча, нарисовали завитки, должно быть, повторяя контуры знаков. Я судорожно вцепилась в край стола и невольно поймала наше отражение в окне. Киар в зеркальном стекле смотрел на меня.
– Здесь болит? – тихо вымолвил он, не отводя взгляда.
Я с трудом покачала головой. Шея сделалась непослушной, как будто чужой.
– А здесь? – Его пальцы опустились на лопатку.
– Здесь болит, – хрипловатым голосом призналась я.
– В этих местах метка особенно четкая.
Ладонь легла на пылающую кожу, и наши фигуры окутало алое сияние. Светильник затрещал и погас. Магия потекла потоком, легко, без преград, и меня неожиданно накрыло чувственной волной. Я горела, ноги дрожали, в мыслях воцарился хаос. Какой страх? Хотелось отдать всю магию без остатка, лишь бы слияние никогда не заканчивалось.
Плавясь, словно в жарком горниле, со стоном я качнулась ближе Киару. Свободной рукой он подхватил меня под ребра. Горячая ладонь словно прожигала покровы: платье, сорочку и даже кожу под ними. Перед глазами плыло. В хмельной пелене кружились огненные символы древнейшего языка и, как раскаленное клеймо, по очереди вгрызались в крепкое мужское предплечье.
Что он испытывал в этот момент? Боль или удовольствие?
Пространство стихло, перестало бурлить. Магия погасла. В голове звенело. Киар прижался горячим лбом к моему затылку, дыхание было рваным.
Значит, все-таки чувствовал не боль…
– Ты уже испытывал подобное? – тихо спросила я.
– Да, – шевельнулись его губы, прикасаясь к моей разгоряченной коже, словно целовали ее.
– Любил ее?
– Отнюдь, – последовал жалящий ответ.
Что ж, добро пожаловать во взрослый мир, наивная София.
Он отстранился, щелчком пальцев зажег на потолке люстру. Безжалостный свет залил кабинет. Я невольно поморщилась: после белесой темноты глаза резало. Очарование вдребезги разлетелось.
– Тебе помочь застегнуться? – тихо спросил Киар.
– Не утруждайтесь, господин Рэнсвод. Руки все еще при мне.
Я застегивалась на ходу, кое-как попадая пуговицами в петельки, и успела подняться на второй этаж, когда внизу хлопнула входная дверь. С недоумением вернулась на лестницу.
Холл был пуст. Никаких неожиданных гостей: ни ректоров, ни королей, ни божественных слепцов. В воздухе все еще гулял холодный сквозняк.
– Киар? – недоуменно позвала я, в ответ донеслась дивная тишина.
Он ушел.
– Да обалдеть!
К полуночи Рэнсвод не вернулся. Впервые с момента переезда мне предстояло засыпать одной в огромном пустом особняке, который вроде бы не впускал чужаков, а по факту открывал двери куче незнакомцев.
В конце концов я подхватила книгу, спустилась в гостиную и забралась с ногами на диван. Если появится кто-то чужой, сразу брошусь книжкой, а потом залеплю дверь магией!
На второй главе откровенного романа, оказавшегося не таким уж и откровенным, глаза начали слипаться. Я уснула, так и не дочитав до первого поцелуя главных героев.
Разбудил меня солнечный свет, льющийся из окна. Плохо соображая, где нахожусь и почему тело ноет, как после недельных пыток, я села и сморщилась. Не зря мама любит повторять, что сон на диване сокращает жизнь! Клянусь, у меня уже начали проявляться признаки старости. Осталось обнаружить пару седых волосков – и можно составлять завещание, на каком кладбище и в какой погребальной урне предать мой прах земле.
Морщась от боли в шее, осмотрелась. Дуся спокойно дрыхла в кресле, рыбки плавали в аквариуме. Я оказалась аккуратно прикрытой теплым пледом, под головой лежала смятая полосатая подушка, а вчерашняя книга была аккуратно пристроена на кофейный столик.
* * *
Турнир по боевой магии начинался с обеда, и въездная площадь была заставлена экипажами. Перекрыли даже главный проход в учебный корпус. На дорожку пришлось лезть кустами. В прямом смысле этих слов. Между колючими зарослями в рыхлом снегу тянулась вытоптанная шеренга глубоких следов. Высоко поднимая колени, я пролезла проторенным путем, чуть не оставив на колючках клок пальто.