Свет, который не гаснет

— И?! — выдохнула Света. — Не получилось?!
— Арчи туда не поехал.
— Не захотел?! Испугался?
— Ты не поверишь… — Милана выдохнула длинную струю дыма от очередной сигареты. — Отец не дал денег.
— Как?! — оторопело уставилась Светка на свою собеседницу. — У вас же денег до хрена. В смысле много. Разве нет?!
— Много и мало — понятия относительные, Светик. Так же как и до хрена и до… Ладно, неважно. Там просто в Арчи и его здоровье было вкопано до хрена денег как раз. Уже было вкопано к тому моменту, понимаешь? А когда нам озвучили ценник операции в этом центре, то отец сказал, что он это оплачивать не будет. Тем более, что никаких гарантий нам не давали по восстановлению зрения.
— Да не может такого быть… — прошептала Света. — Я в том смысле, что… не может же одна операция стоить больше, чем весь ваш агрокомплекс.
— А кто говорит про весь? — фыркнула Милана. — Просто для того, чтобы оплатить эту операцию, нужно было предпринять ряд финансово невыгодных действий. Продать часть акций, возможно, часть активов, где-то ужаться в части личных расходов семьи. Да и дела как-то в последнее время шли не то, чтобы очень. Сложно, в общем. Я тебе не буду говорить, я все равно в этом не особо шарю. Арчи точно знает, что нужно было сделать.
Светка напряженно морщила лоб. А потом ее вдруг осенило.
— Так Артур… Артур хочет управлять бизнесом, чтобы оплатить себе операцию?!
— Там все не так просто, — Милана резко встала и уже отработанным движением распахнула Светкин холодильник, потом выудила оттуда пакет с молоком и принялась пить прямо с отрезанного уголка. Слева выбежала белая струйка, потекла по подбородку, шее. Милана убрала обратно пакет в холодильник и резким движением оттерла рот. — Там скандал был страшный. Арчи это решение отца просто подкосило. Он надеялся. До последнего надеялся. Он кричал. Требовал. А отец… он сказал… сказал…
— Что сказал?
Милана прижалась спиной к холодильнику и закрыла глаза.
— Он сказал, что такой дефективный сын ему не нужен. Что рисковать бизнесом ради Артура он не станет. И что ему Аделина нового здорового сына родит.
Движение, которым Света зажимала себе рот, выходило у нее уже почти автоматически. Что это за человек? Это большие деньги так выжигают людей, что они отказываются от своих детей? Из-за каких-то акций, активов, чего-то там еще способны лишить сына возможности видеть?! Как, как у него вообще язык повернулся такое сказать?!
— Я думала, Арчи сломается, — Милана так и продолжала стоять, прижавшись спиной к холодильнику. И по-прежнему не открывала глаза. — Это был самый черный период. Не после аварии, когда он ослеп. Тогда была надежда. А вот тут…
— Это предательство, — тихо, но твердо произнесла Света.
— Да какая разница, как это назвать, — Милана все же открыла глаза. — Я тогда реально очень боялась за Арчи. Он замкнулся. Вообще не говорил. Молчал целыми днями. Знаешь, я боялась, что он что-нибудь с собой сделает, — Милана быстро вскинула руки и уткнулась в лицо ладонями. И оттуда глухо продолжила: — Я бы на его месте точно руки на себя наложила.
— Милана!
— Но мой брат — не я, — Милана резко опустила руки и посмотрела на Свету сухими глазами. — Он сильный. Он не сломался. Но, знаешь, — Милана наконец отлипла от холодильника и устало опустилась на стул напротив Светы. — Я не думаю, что дело только в том, что Арчи хочет денег на операцию. Не факт, что она теперь нужна — там успех операции сильно зависит от того, сколько времени прошло. И… может, уже поздно… — У Миланы резко дернулась щека. — Но теперь для Арчи это дело принципа. Через три недели у нас день «Х».
— Что это значит?
— Через три недели истекает срок доверенности, выданной отцу. И будет собрание акционеров. И мы будем забирать свое. Ну, точнее, Арчи будет забирать свое. А я так… патроны подавать.
— Я тоже хочу подавать патроны.
Милана посмотрела на Свету каким-то странным взглядом. Светка не сразу поняла, что было в этом взгляде. Благодарность. Большая человеческая благодарность. Да за что?!
— Ты и так много сделал, Свет. Ты не стала помогать отцу.
— Да я бы не… — дальше Светка могла только шипением и матом. Милана неожиданно рассмеялась.
— С такими помощниками ничего не страшно. Ладно, Свет, поеду я, дел еще куча. Ничего не делай пока, Арчи ничего не говори, поняла меня?
— Поняла.
— Молодец, иди, обниму.
Милана ушла. А Света до двух ночи не могла уснуть. Она читала в сети все, что могла найти об агрокомплексе «Балашовский» и думала о том, как ведется бизнес такого масштаба.
Дожила.
 
* * *
— Светлана Анатольевна, вы выполнили мою просьбу?
Он уже приходил к ней на работу. Но Света никак не ожидала, то Антон Балашов заявится к ней домой. Однако именно на пороге квартиры Светлану и застал этот вопрос. И как подошел тихо — непонятно.
Светлана медленно обернулась.
— Подождите одну минуту.
Балашов не стал спрашивать разрешения — шагнул следом за ней через порог. В компании своего… ну пусть будет телохранителем. Неужели отец Артура настолько опасается Светку, что приходит к ней только с охранником? Света нервно хмыкнула. Скорее всего, Антон Балашов просто везде таскается со своим ручным телохранителем.
— Вот, — Светка протянула Балашову слегка помятый лист.
— Но на нем нет подписи Артура.
— И вот, — Светка сунула Балашову в руки деньги. — Можете пересчитать.
Губы его скривились.
— Похоже, вы кое-что важное не уяснили, Светлана Анатольевна.
— Нет, я все поняла прекрасно, — Света осознала вдруг, что после рассказа Миланы у нее совершенно пропал пиетет к Антону Балашову. Этот человек вызывал у нее чувство… больше всего похожее на омерзение. На гадливость. На брезгливость даже, в конце концов! — Вы хотите обмануть Артура. Я вам помогать не буду.
— Господи, сколько мелодрамы, — усмехнулся Балашов. — А вы не подумали о том, что я могу существенно осложнить ваши обстоятельства, Светлана Анатольевна?
— Какие еще обстоятельства?
— Кредитные. Коллекторы — люди неприятные, поверьте мне.
— Я вам не верю. И про коллекторов я все знаю.
— Нет, — усмехнулся Балашов. — Не знаете. Те, кто приходили к вам — это так, младенцы. Я натравлю на вас настоящих цепных псов.
Переход от вальяжных намеков до прямых угроз вышел резкий, внезапный. Но Светка категорически запретила себе тупить. Дело касается не только ее. Но и Артура. А за Артура она…
— Одну минуту, — повторила она.
Сатанинская индульгенция была не помятой — в отличие от дарственной. Недрогнувшей рукой Света протянула бумагу Балашову.