Двор драконов

В мыслях у него возник образ Рен, стоящей в темнице в платье и драгоценностях. Ей там не место. Аррик зарычал и вскочил на ноги. Впился глазами в свою дверь. Какая польза от титула любимого сына короля, если он не пользовался этим преимуществом? Рен была его женой. Она не сделала ничего плохого, и будь Аррик проклят, если позволит ей еще хоть мгновение посидеть в темнице.
Ее место здесь, с ним.
 
Глава двадцать девятая 
 Рен

– Принцесса в лохмотьях, а теперь пленница в роскоши, – прокомментировал мальчик. Он присвистнул. – Ну и платье на тебе, конечно.
– Очаровательно. И что в нем такого? – проворчала она.
– Не хочешь поделиться, как изменился твой статус?
– Ты правда хочешь послушать?
– Разумеется! – настаивал мальчик и вскочил на ноги, чтобы подчеркнуть воодушевление. Он глянул на Рен и сверкнул глазами. – Учитывая, что принц ни с того ни с сего решил явиться для… разговора…
Рен с отвращением прищелкнула языком:
– Не делала я ничего подобного. Совсем.
– Что ты тогда натворила?
– Кое-что похуже.
Безумного мальчика, казалось, искренне заинтересовали ее слова.
– Что может быть хуже, чем нырять под покрывала со своим врагом?
– Заключить с ним брак.
– Ох.
– Ох? – Рен тоже поднялась на ноги, почему-то оскорбленная отсутствием у мальчика должной реакции. – Ох? Это все, что ты можешь сказать после того, как я поделилась ужасом, который творится?
– Ты, конечно, достаточно умна, чтобы понимать, что быть замужем за врагом не так уж и плохо. Грань между врагом и возлюбленным на самом деле очень тонка.
Рен отступила на шаг, ошеломленная его комментарием. Он впервые выдал не загадку и не насмешку. Из его уст раздалось первое искреннее, не безумное заявление.
Она прищурилась с подозрением:
– Ты… не тот, кем кажешься, не так ли?
Мальчик пожал плечами, затем сел, прислонившись спиной к решетке камеры, которая отделяла его от Рен, и жестом предложил ей сделать то же самое. И поэтому, хотя принцессе не очень хотелось сидеть, она последовала его примеру, так что они очутились спиной друг к другу, а разделяли их лишь железные прутья. Рен почувствовала тепло его кожи, и это напомнило, что она не единственное живое существо в темнице.
Она обрадовалась теплу; ткань тонкого платья совсем ее не грела, и Рен начинала дрожать.
– Что ты думаешь о верлантийском дворе? – спросил мальчик через некоторое время, и никакой прежней певучести в голосе ребенка не слышалось. – Ты, должно быть, видела его, когда тебя уводили стражники.
– А ты, значит, не видел?
На удивление, он лишь тихо усмехнулся, ответа никакого не последовало.
Рен попыталась разобраться. По всей видимости, задавать личные вопросы мальчику напрямую бесполезно, вразумительного ответа добиться не получалось. Однако, возможно, ответив на его вопросы о себе, Рен сможет выяснить немного больше, вероятно, не о таком уж и сумасшедшем товарище.
– Я ненавижу дворец, – начала принцесса. – Он прекрасный и извращенный, добрый и злой, мне постоянно хочется сбежать. Снаружи он ясный и великолепный, но поражен болезнью, проникающей в самую глубь. Он абсолютно прогнивший. Эта земля отравлена. – Рен сделала вдох, прервав свою тираду, и добавила уже гораздо более тихим голосом: – Верланти – змеиное гнездо.
На это мальчик разразился лающим смехом, но прежде, чем Рен успела разозлиться на него, сказал:
– Они, наверное, думают, что змея ты, Принцесса Драконов. Скучаешь по нему?
– По чему? – Рен едва поспевала за направлением, которое принимали его вопросы. Она взглянула на воду, зная, что та скоро поднимется. И понимала, что должна принять решение о том, что делать дальше. Только теперь Рен начала осознавать, что ее план побега, возможно, должен включать еще одного человека. Она не могла оставить его.
– По дому, – просто сказал мальчик.
Рен замерла при этом слове, мышцы напряглись, и она прижалась к спине мальчика. Но потом расслабилась.
– Постоянно, – призналась она. – Только благодаря памяти о нем я все еще не сдалась. Я постоянно думаю о том, как вернусь, сбегу отсюда и доберусь до него… – Рен прикусила язык, пока не выдала тайны, которые хранила в своем сердце. Например, о том, что ее сестра все еще была жива. Мальчик казался безобидным, вот только у нее не было ни малейшего представления о том, кем он являлся. Могло статься так, что он шпион, посаженный в подземелье, чтобы побудить Рен заговорить и раскрыть все ее секреты.
Но что-то ей подсказывало, что это не так. И даже в этом случае я не могу рассказать ему что-то настолько важное. Тем не менее это не значит, что он мой враг, и он не заслуживает того, чтобы гнить здесь.
Некоторое время они сидели вместе в тишине, а Рен внимательно следила за водой и очищала баранью кость, в то время как мальчик мелодично напевал. Принцесса подумала, что, возможно, узнала мелодию, но всякий раз, когда пыталась вспомнить, песня вылетала у нее из головы.
Наконец мальчик прервал тишину:
– Зачем обгладывать кость, если можно наесться мясом? – спросил он, искренне удивленный. – Когда вода прибудет, ты не сможешь его съесть, а прилив… неизбежен.
Повинуясь порыву, Рен потянула руку за спину, нащупывая пальцы мальчика между разделявшими их прутьями. Она не ожидала, что он тоже потянется к ней, и поэтому изумилась, когда их пальцы встретились. Они их переплели, и Рен усилила хватку.
Она приняла решение. Был ли мальчик шпионом или нет, она вытащит его из темницы, а затем оставит в безопасном месте, после чего вернется в Лорн.
– Мы выберемся отсюда, – сказала она ему очень тихо. – Если только ты не хочешь остаться.
Ей не требовалось видеть лицо мальчика, чтобы понять, что он ухмыляется.
– С ума сошла, женщина? Конечно, я хочу выбраться отсюда. Что у тебя на уме?
– Вода вот-вот поднимется, как ты и сказал.
– Да.
– И тогда может появиться дракон.
– Может?
– А ты видел его здесь раньше?
– Раньше в подземелье не было Принцессы Драконов.
– То есть не видел? – спросила Рен, и тут в камеру начала прибывать вода. Рен отпустила руку мальчика и встала на ноги, готовясь взобраться на решетку. Мальчик сделал то же самое, и они оказались лицом к лицу. Хоть он и был немного неуклюжим из-за своего роста, на несколько дюймов выше Рен, но обладал красивыми, большими карими глазами, которые у нее не было возможности рассмотреть вблизи.