В тени короля
— Я выпустил в него весь барабан, — продолжал свой рассказ Шед. — Представьте себе, милочка, все шесть пуль, без единого промаха! И только выстрелом в голову мне наконец удалось уложить выродка. Этот Севир, скажу я вам, даже среди скорпионов считался настоящим чудовищем.
— Какой ужас! — выдохнула потрясённая слушательница, сцепив у груди пальцы в замок. — Я бы, наверное, упала замертво только от одного его вида. Вы такой отважный, господин Шед, истинный герой!
— Это всего лишь моя работа, — похотливо подмигнул тот, облизывая тонкие потрескавшиеся губы. — Но не бойтесь, душенька моя, теперь вы можете смотреть на выродка сколько вам заблагорассудится. Будьте покойны, его взгляд больше не убивает. Правда, отсюда не особо разглядеть, но если пожелаете, я могу организовать вам приватную экскурсию. Между прочим, там и знаменитый Разрушитель, вон, рядышком висит.
Корнут раздражённо закатил глаза: от дешёвого фарса шефа полиции начинало подташнивать. Чёртов прохвост буквально сиял натёртым медяком. Несмотря на жару, восседал он в чёрном костюме без единой морщинки и примятости и горделиво сверкал золотым орденом на груди. На широкополой шляпе, отбрасывающей тень на верхнюю часть лица, переливалась чёрная атласная лента с позолоченной бляхой. Что за безвкусица! Сколько ни отмывай этого проходимца, сколько ни наряжай, а вонь Северный Ямы будет шлейфом тянуться за ним до самой смерти, и дело вовсе не в происхождении — Корнут и сам выходец из мест ничем не лучше грязных фавел с пропитанными мочой и дерьмом проулками. Нет, дело во врождённом благонравии, а оно сродни таланту — далеко не каждый обладает этим редчайшим даром, не Шед уж точно. Впрочем, его присутствие здесь объяснялось весьма банально: высокопоставленные гости наверняка захотели бы услышать из первых уст историю победы над Стальным Пером, и в роли шута шеф полиции смотрелся вполне гармонично.
Возможно, не следовало бы относиться к своему подчинённому столь предвзято, как-никак, тот сослужил ему верную службу, но бахвальство Шеда, щедро приправленное небылицами, ужасно бесило. Неужели он держит всех за круглых идиотов? К тому же этот болван выполол не все сорняки, и самые опасные из них всё ещё цвели и благоухали где-то за стенами столицы. Максиан, да ещё наверняка в компании Разрушителя — хуже и не придумаешь! При одной мысли о Сто Тридцать Шестом тошнота вновь подступила к горлу, а мигрень ещё пуще стиснула череп железным обручем. Потянувшись за своим бокалом в надежде, что вино хоть немного отвлечёт от неуёмной боли, Корнут краем глаза заметил пристальный взгляд Юстиниана, направленный на ту самую белокурую фрейлину, и этот взгляд мог означать лишь одно: скоро у короля появится новая фаворитка.
— Какой-то вы сегодня мрачноватый, Корнут, — Юстиниан надменно приподнял бровь, почуяв, что за ним наблюдают. — Вам не нравится убранство Арены?
«Конечно же, Тейлур тебя подери, не нравится, но кого это волнует!»
— Что вы, Ваше Величество, мне просто немного нездоровится, — Корнут вымучил кривую улыбку.
Арену сотряс пронзительный скрежет. Толпа недовольно колыхнулась, возмущаясь тысячами глоток, и в этот раз Корнут был абсолютно солидарен с народным негодованием. Неужели так сложно починить этот треклятый микрофон или что там так невыносимо скрежещет? Бесплотный голос бодро объявил об открытии сезона трёхсот седьмого года и принялся в ярких красках расписывать ликующей толпе значимость сегодняшнего дня.
— У меня стойкое ощущение, что нас ждёт потрясающее зрелище.
Корнут резко обернулся и тут же пожалел об этом — затылок словно сдавило невидимой лапой. Он укоризненно посмотрел на скалящегося Аргуса, как на виновника своих страданий:
— Вы весьма проницательны, друг мой.
— Грешен и искренне каюсь, — с неизменно слащавой улыбкой священник устроился рядом и с видом просветлённой личности воззрился на столбы с головами преступников. — Жаль, что такой ценный экземпляр достался мухам. Какое непростительное расточительство!
— Что ж, здесь ничего не поделаешь, таким мне его доставили.
— О, я вас прекрасно понимаю, господин принцепс, — Аргус наклонился ближе, чтобы не пришлось перекрикивать бедлам, царящий на Арене. — Кому как не мне знать, насколько сложно найти толкового помощника, исполняющего приказы как положено. Но помните, мой дорогой друг, наш уговор всё ещё остаётся в силе, на случай, если в вашем распоряжении вдруг окажется ещё один Разрушитель.
Корнут подозрительно сощурился на главу Ордена, но тот уже принялся рьяно аплодировать королю, готовящемуся объявить начало боя.
* * *
Скранч бережно заправил выбившийся из-под наручня красный шнурок — подарок Банни, талисман, переживший вместе с ним не одну схватку на Арене. Вряд ли его магия сработает на этот раз, но расставаться с браслетом не хотелось, особенно в момент смерти. Скранч знал, о чём он будет думать в последнюю секунду — о ней, о той самой, ради которой он каждый раз возвращался с Арены живым, но сегодня на своих двоих отсюда ему не уйти. Жаль, не удалось попрощаться с Банни, как следовало бы. А всё эти недоумки! Он зло уставился на Сто Двадцать Пятого, что-то возбуждённо объясняющего кучке таких же идиотов. Это из-за них всё покатилось псу под хвост. Но разве его спрашивали? Поставили перед выбором, причём оба варианта ни хрена не лучились радужной надеждой.
В этой секции гипогея разместили только его команду — два десятка осквернённых, причём в большинстве ординарии. Все в солдатском снаряжении: пластинчатые доспехи или кольчуги, шлемы с широкими наушниками, щиты, короткие мечи да луки — шесть стрелков, трое бестиариев, остальные изображали обычных солдат. И всего восемь скорпионов, включая его самого. Сборище непуганых кретинов, они ещё на что-то надеются!
— Так что ты решил? — Тринадцатый шутливо хлопнул его по шлему.
Скранч зло ощерился:
— А что тут решать! Связываться с вами, кретинами, себе дороже.
— Зря ты так, брат, — соратник с бряцаньем плюхнулся рядом на скамью. — С тобой у нас куда больше шансов.
— Да будь с вами хоть сама Госпожа, всё равно шансов у вас было бы меньше, чем у Молота трахнуть королеву.
— Неужто всё так плохо?
— Я просто хочу вернуться, понимаешь, брат? Хочу обнять свою Банни, хочу вкусно пожрать и напиться до полусмерти, а вы, смерговы выкидыши, у меня отняли даже это! — Скранч раздосадованно сплюнул. — И ты ещё о помощи меня просишь. Да пошёл ты!.. Пошли вы все!
Снаружи привычно заскрежетало, прогремел неразборчивый голос, и толпа исступлённо взревела. Собратья безмолвно застыли, вслушиваясь в происходящее. Тринадцатый вскинул голову и уставился на ворота, пропускающие сквозь расхлябанные доски тонкие лучи солнца.
— Всё уже решено, брат, — произнёс он, когда крики поутихли. — С тобой или без тебя мы…
Его слова поглотил одобрительный рёв. Кто-то из гладиаторов стянул шлем и прижался носом к воротам, пытаясь разглядеть сквозь щель арену. Чуть постояв так, он поднял два пальца, сжал кулак, выставив мизинец, потом выпрямил ладонь и развернул её ребром.