Порожденная грехом: Часть 1

Я послал Коди ухмылку и кивнул Эрлу в знак благодарности, прежде чем уйти, чтобы сообщить Белоснежке хорошие новости.
Мое сердце билось, как барабан в джунглях. Я прибывал в чертовом восторге, но в то же время знал, что это может все испортить. У меня уже имелись проблемы с тем, чтобы вытащить свой разум из сточной канавы. Спать в одной комнате с Белоснежкой определенно не помогло бы ситуации. Предупреждение Коди попало в цель. Я мало что знал о Марселле. Она вполне могла ударить меня ножом в глаз, пока я спал. Мне придется избавиться от каждого потенциального оружия в комнате, что займет некоторое время.
— Хорошие новости, ты переезжаешь сегодня, — сказал я ей.
Она вскочила на ноги, ее глаза расширились от надежды.
— Ты помогаешь мне, — прошептала она, ее взгляд метнулся к зданию клуба, будто это был секрет.
В такие моменты, как этот, проявлялось ее защищенное воспитание. В ее жизни все всегда шло по плану. Ее отец позаботился об этом. Невозможно было понять, что кто-то может не упасть на колени перед ее могуществом и не последовать ее приказу.
— Надеюсь, ты не думаешь, что я отвезу тебя обратно к папочке или отпущу. Еще не вся моя кровь покинула мой мозг.
Она нахмурилась, становясь бдительной.
— Куда ты меня отведешь?
Я отпер клетку и вошел, все больше раздражаясь ее реакцией, особенно когда она отступила на шаг. Она думала, что я схвачу ее и перекину через плечо? Я рисковал своей головой ради нее, а она вела себя так, словно я какой-то извращенец.
— Наверх, в мою комнату. Вот где ты проведешь остаток своего пребывания здесь, пока твой отец не решит обменяться.
Ее рот обмяк.
— Ты с ума сошел? Я не собираюсь делить с тобой спальню.
— Если ты останешься в моей комнате, я смогу защитить тебя от Коди. Здесь, снаружи, ты в его власти, особенно ночью. Я не буду бодрствовать всю ночь и наблюдать за тобой через свое окно. Извини, принцесса, этого не произойдет.
— Ты хочешь, чтобы я думала, что ты какой-то рыцарь в сияющих доспехах? — она зашипела.
Эти голубые глаза светились недоверием, и у нее имелись все основания не доверять мне.
— Мне все равно, что ты думаешь, Марселла, но, если я скажу тебе оставаться рядом со мной ради твоей же чертовой защиты, ты действительно должна это сделать.
Ее глаза сузились еще больше.
— Я не верю, что ты делаешь это по доброте душевной.
— Ты можешь остаться здесь и дождаться, пока Коди не дотронется до тебя своими нетерпеливыми лапами, либо можешь пойти со мной в мою комнату.
— Чтобы ты дотронулся до меня своими нетерпеливыми лапами.
Я издал саркастический смешок.
— Не переоценивай себя. — затем наклонил голову. — И если я правильно помню наши последние разговоры, ты сделала шаг ко мне, а не наоборот.
Взгляд, которым она одарила меня, ясно дал понять, что она очень хорошо знала о том, какой эффект произвела на меня, и, черт, она права.
Я пожал плечами и развернулся, чтобы выйти из клетки. Я не стану умолять ее спать в моей комнате. Если она хочет остаться с собаками. Это ее решение. В любом случае, они наименьшие из ее проблем. У Коди уже текли слюнки при мысли о том, чтобы засунуть свой крошечный член в ее киску.
Конечно, ее отказ означал только то, что я буду проводить весь день и ночь, наблюдая за клетками из своего окна, убеждаясь, что никто не тронет Белоснежку.
— Подожди, — крикнула она, когда я уже собирался закрыть клетку.
Я скрыл свое облегчение и поднял бровь, глядя на нее.
— У меня нет целого дня на принятия твоего решения. Возможно, до сих пор все потакали каждому твоему капризу, но я не стану.
Я мог сказать, что она боролась с собой и сдерживалась.
— Я пойду с тобой, — неохотно произнесла она.
— Тогда вперёд. Поторопись.
Она на цыпочках вышла из клетки, но Сатана нетерпеливо прыгнула на прутья, заставив ее подпрыгнуть. Она повернулась к собаке.
— Я позабочусь о том, чтобы мой отец освободил тебя, как только он уничтожит это место.
Я усмехнулся.
— Твой отец сделает коврик из ее меха.
— Ты ничего не знаешь о моем отце.
Раздраженно покачав головой, я жестом велел ей идти вперед. Она наконец набрала немного скорости, когда я повел ее в свою комнату. Братья по клубу, собравшиеся в общей зоне, завопили и засвистели, увидев нас. Я усмехнулся им, усилив настороженность на лице Марселлы.
В тот момент, когда мы вошли в мою комнату, и она, и я напряглись, только по совершенно разным причинам.
Как вице-президент МотоКлуба Тартар, получить киску никогда не было проблемой. Сексуальные девушки, стремящиеся угодить, входили и выходили из нашего клуба каждый день. Но провести ночь в комнате с Марселлой было чертовски сильным искушением, не похожим ни на одно из тех, с которыми я когда-либо сталкивался. Я привёл ее в свою комнату ради защиты, но теперь, когда она здесь, я подумал, не испортит ли это мне все всерьез. Я хотел ее, хотел ее с самой первой секунды, как увидел, если быть честным с самим собой.
— Мне нужно в душ, — сказала она, отрывая меня от мыслей.
Она осмотрела мою комнату. Конечно, она привыкла к лучшему. Я жил во всех мыслимых хижинах, и мне было плевать, думала ли она, что это ниже ее достоинства. Ей повезло, что она выбралась из конуры.
— Будь моим гостем. За этой дверью душ. Конечно, нет ничего лучше мраморной ванной с тропическим душем.
Она поджала губы, ее глаза остановились на мне.
— Возможно, ты думаешь, что я избалованная...
— Я думаю?
— Может, я избалованная, но я не думаю, что у тебя есть какое-то право судить меня. Я не хожу и не похищаю людей.
— Нет, ты получаешь выгоду только от преступлений своего отца, а похищение людей самый маленький из его грехов.
Всякий раз, когда я нападал на ее отца, ее стены поднимались, переходя в защитный режим. Неужели ничто не могло заставить ее усомниться в нем?
— Мой отец никогда бы не похитил девушку или чьего-то ребенка. У него есть честь, в отличие от тебя и твоего идиотского байкерского клуба.
— Ты слишком высокого мнения о своем отце. Если бы ты знала все, что он сделал, уверен, ты бы изменила своё мнение.
— Ничто из того, что ты можешь сказать, никогда не заставит меня усомниться, Мэддокс, так что не трать свое дыхание на убеждения меня.
На ее лице не было и тени сомнения, и это привело меня в ярость. Я хотел разрушить ее представление об отце. Хотел, чтобы ее ненависть к нему сравнялась с моей собственной. Хотел, чтобы она перешла на мою сторону. Это действительно сломило бы Луку Витиелло.