Давай останемся врагами

Васька прищурилась:
— Не-а. Я б такого урода точно запомнила.
Надо сказать, что парень вовсе не был уродом, просто после вероломства возлюбленного подруга предвзято относилась к противоположному полу, особенно — к его отдельным представителям, которым при рождении досталось имя Константин.
Носители этого имени в глазах Васьки приравнивались к самым страшным преступникам, а потому во время выступления Рыжего она вела себя безобразно: корчила рожи, постоянно его передразнивала, и в финале вынесла вердикт, что выступление совершенно не смешное. Складывалось впечатление, что именно Рыжий, а не Васин, изменил Ваське с красоткой в бикини.
Допив свой коктейль, я хотела напомнить, что мы вообще-то пришли в паб отрываться и веселиться, а не бурчать и цепляться к людям — тем более, что шутил Рыжий в целом неплохо.
Но внезапно увидела его.
Олег Банников сидел за барной стойкой и, немного наклонив голову, что-то просматривал в смартфоне. Несмотря на то, что стойка находилась от нашего столика в отдалении, а свет в пабе по-прежнему был приглушен, я этого гада сразу узнала. И настроение, которое после шуток Рыжего немного улучшилось, опять рухнуло в пропасть.
— Ась, а куда это ты уставилась? Я тебе, между прочим, вопрос задала.
— Да вон, — неохотно объяснила я и показала на Банникова. — Из-за этого вот козла ты сегодня осталась без торта. А какой вопрос? Повтори.
Вместо ответа Васька снова прищурилась, и рассмотрев Банникова, вдруг спросила:
— Так это Олег, что ли? Брат Бори? Ты с ним сцепилась в «Вояже»?
— Ну да, с ним, — подтвердила я. — А что?
— Да так… ничего, — Василиса странно передернула плечами. — Давай еще по коктейлю закажем.
— Так что ты хотела у меня спросить?
— Я? Э-э-э-э… да что-то вылетело из головы, если честно, — сказала Васька и подозвала официанта.
Нам принесли новые коктейли, однако вечер все равно не складывался. Я чувствовала, как внутри нарастает раздражение. И причиной тому было не только нахождение рядом Банникова, но и непонятное поведение Васьки. Вместо того, чтоб общаться со мной, она то и дело посматривала на моего заклятого врага. Который, надо заметить, постоянно пялился в свой смартфон. А когда не пялился, то или общался с барменом, или потягивал из бокала какой-то темный напиток.
— Слушай, — я все-таки не выдержала. — Ну чего ты все время на него смотришь?
Васька снова не ответила на поставленный вопрос. Вместо этого она задумчиво почесала нос, вздохнула и сказала:
— Знаешь, а ведь мой папа работал с отцом Бори. Тот даже приходил к нам домой — ну, не Боря, конечно, а его отец. Хорошо помню: такой высокий брюнет, Сергеем зовут.
— И…?
Я прекрасно знала, что когда-то родители Бориса и Василисы работали вместе, но решительно не понимала, с чего вдруг подруга ударилась в эти воспоминания.
— Ну, это означает, что отчество у Олега — Сергеевич.
— И…?
К чему Васька клонит, по-прежнему было непонятно.
— Ну, я вдруг и подумала: твоего дорогого Сапковского зовут Сергей Олегович. А Банникова — Олег Сергеевич. Может, это какой-то знак?
— Конечно, знак! — я вдруг разозлилась не на шутку и повысила голос, — точнее, не знак, а порочный замкнутый круг! Чертова лента Мебиуса!
— Так, стоп! — Васька вдруг оживилась, — теперь я точно знаю, как наладить твою личную жизнь. Сейчас пойдешь и поцелуешь Банникова.
Я едва не поперхнулась коктейлем.
— Совсем сдурела? — не хотелось опять ругаться, но Васькино поведение было уже за гранью добра и зла. — Это не смешно, Вась. Совсем не смешно.
— А я и не шучу, — невозмутимо откликнулась Васька. — Просто ты неправильно меня поняла. Я не предлагаю тебе наладить личную жизнь с Банниковым, хотя, может, это было б и неплохо. И не предлагаю по-настоящему с ним целоваться. Нет, в данном случае мы говорим о ритуале всепрощения. Ведь именно с Банникова, как ты думаешь, и начались все твои проблемы в личной жизни. Эта злость постоянно высасывает энергию и мешает двигаться дальше. Поэтому ты должна его простить. Обними, поцелуй в щеку и скажи: «Олег Банников, прощаю тебя за все зло, что ты мне причинил». Можно даже не вслух сказать, а про себя, всё равно подействует.
Честно говоря, я уже жалела, что на выпускном зачем-то разоткровенничалась и вывалила Ваське всю правду о том, кто мне этот выпускной испортил.
— Вась, ну что за бред? Я к этому козлу и на километр не подойду!
— Подойдешь, — Васька оставалась непреклонной. — Потому что только так можно разорвать порочный, как ты правильно выразилась, круг неприятностей в твоей личной жизни.
— Не пойду, Вась. Это исключено.
— А у меня, между прочим, сегодня день рождения. Ты подарок обещала и не подарила, — Васька применила запрещенный прием: стала давить на совесть.
— Так я и не отказываюсь. Давай куплю тебе всё, что хочешь, — я снова схватила меню. — Вот, например… креветки с чесночным соусом и миндалем!
— Нет, не хочу я креветки. Иди к Банникову, Фасолька. Это. Моё. Желание.
Да-да, именно так она и произнесла последнюю фразу: «Это. Моё. Желание». Словно высекая каждое слово в граните.
Я поняла, что спорить бесполезно, тяжело вздохнула, и тут мне пришла в голову мысль, как Ваську обхитрить и при этом не обидеть.
Распустив хвост, я тряхнула волосами и послушно кивнула:
— Ладно, так и быть, схожу, Но тогда на мой день рождения ты тоже какое-нибудь желание исполнишь.
— Хорошо-хорошо, — моментально согласилась Васька и хмыкнула: — А теперь давай, ветер в паруса, Асоль, плыви к своему Грэю-Олежке.
Расправив плечи, я встала из-за стола и направилась навстречу своей гибели.
    
ГЛАВА 13
По дороге к барной стойке во мне внезапно пробудились странное веселье и азарт. Хотя, скорее всего, давали о себе знать выпитые коктейли. Я ведь вообще не пью, а тут целых два.
Я вдруг представила, какая рожа будет у Банникова, если я подойду и действительно его поцелую, причем по-настоящему, и стала хихикать. Однако стоило увидеть перед собой каменное лицо своего врага, как веселье моментально испарилось.
Я решила придерживаться первоначального замысла.
Надо заметить, что этот гад совсем не удивился, когда я оказалась рядом. Повернув голову, он посмотрел на меня в упор, однако взгляд при этом совершенно ничего не выражал. Словно я была пустым местом!
Почему-то я снова разозлилась — захотелось схватить с барной стойки бокал и вылить ему на голову, а потом повернуться и уйти. Точнее, сбежать.
Может, еще не поздно?