Драконова воля. Книга вторая

— Путешествовать в вашем положении не очень разумно, — протянул Торе, глядя на мой живот, — да еще и на юг, в жару.
Я ничего не ответила.
— У вас на юге родственники? — спросил Торе.
— Нет.
— Вы уроженка Тоглуаны?
— Да.
— Надо же, — усмехнулся Блейн. — А с виду настоящая южная матрона.
— Что скажете, эньора?
— Я из Тоглуаны.
— И как же называют уроженок Тоглуаны? — спросил Торе.
Я понятия не имею, как называют уроженок Тоглуаны. Хоть я и читала много, хоть и рассказывала мне Нереза о нравах Туманного владения, этого не хватает для того, чтобы сойти за свою и быть в курсе того, что известно только местным.
— Вы не наша, — заключил начальник тюрьмы. — И в этом не было бы проблемы, если бы вы назвали сразу, откуда родом и куда направляетесь. Времена нынче не спокойные, эньора, и мы должны следить за каждым пладом. Предателей достаточно. Не хотелось бы, чтобы что-то важное утекло в Тосвалию. Говорят, остров хочет независимости…
— Мечты, мечты, — отозвался Блейн.
— Так что, эньора? Вам есть что сказать?
— Нет.
— Ничего страшного: у вас будет время подумать. А пока давайте обсудим применение вами великого искусства. Вы напали на человека.
— Ни на кого я не нападала.
— А в отчете сказано, что…
— Я немного прожгла стол, и только.
— Зачем же злиться? — вкрадчиво произнес Торе.
— Я не злюсь.
— Тогда ответьте, зачем вы применили великое искусство.
— Это была случайность.
— Вы не обучены великому искусству?
— Нет. Мне, как женщине, это не нужно, — сказала я быстро и невнятно, чтобы мой голос звучал не так, как обычно. Из-за того, что я безобразно растолстела, Блейн не узнал меня, но он может узнать мой голос.
— Какая жалость… пладам, всем, обязательно нужно учиться владению огнем. Неужели муж не разрешает вам учиться? — с ложным сочувствием поинтересовался Торе.
— Да что вы пристали? — резко спросила я, намеренно придав голосу простецкой грубости. — Что, уже и на море скататься нельзя, чтобы собаки приграничные не пристали?
— Нельзя, голубушка, нельзя, — вздохнул начальник тюрьмы; несмотря на мягкий тон, его взгляд был холоден и внимателен. — Есть подозрения, что нашего эньора убили ядом, компоненты которого доставили из Тосвалии. А потому каждого, кто хоть чем-то напоминает тосвалийца, мы будем проверять вдоль и поперек.
Слова Торе были разумны, но я все равно восприняла их в штыки.
Яд, Тосвалия… и подозреваемая — я! Это просто в голове не укладывается! Эмоции накрыли меня, и я не смогла справиться ни с ними, ни с огнем, который зажегся в моих руках.
— Давайте без этого, эньора, — попросил утомленно Торе и дал знак Блейну.
А тот… тот, не отрываясь, смотрел на красноватый огонь в моих руках, который я безуспешно пыталась унять. Медленно, очень медленно Блейн поднял на меня взгляд и вгляделся в мое лицо со всей внимательностью.
Его зеленые глаза вспыхнули.
Он все-таки меня узнал — не по внешности, не по голосу, но по моему огню.
— Ну, здравствуй, — сказал Блейн. — Вот мы и встретились снова. Должен заметить, способности к перевоплощению у тебя выдающиеся: то ты распутная селянка, отрабатывающая в храме грехи, то холеная содержанка, прячущаяся по подвалам, то — беременная женщина, направляющаяся на курорт. Или живот настоящий? — с усмешкой спросил он.
Я продолжала сидеть недвижимо, едва дыша. Шок отпустил меня, и мысли беспорядочно заметались в голове. Что делать? Что соврать? Как вести себя? Собравшись с мыслями — более-менее — я обратилась к начальнику тюрьмы:
— Эньор Торе…
— Я не плад, — возразил он.
— Господин Торе, я буду говорить только в присутствии своих доверенных лиц.
— Слышите? — рассмеялся Блейн. — Все эти птички поют одно и то же, стоит их поймать.
— Кто она, Эл? Откуда ты ее знаешь?
— Я ее не знаю. Видел пару раз: в храме Великого дракона и в доме Брадо Гелла. В обоих случаях она представилась шлюхой и выглядела соответствующе.
Что?! Да как он смеет так говорить обо мне?
— Это так, эньора? — уточнил Торе. — Что вы делали в доме Гелла? Вы действительно имели с ним отношения?
— Я уже сказала: говорить буду только в присутствии доверенных лиц и своего мужа.
— Так у тебя и муж есть? — развеселился Блейн. — Кто же этот несчастный?
Я пропустила его слова мимо ушей и снова обратилась к Торе:
— Вы получите ответы на свои вопросы, но позже.
— Очень интересно. Теперь у вас и голос изменился… Ваши способности к перевоплощению и правда впечатляющие.
— Не то слово, — кивнул Блейн. — Я едва узнал ее. Кажется, живот все-таки настоящий… Но кто папочка? Уж не святой ли Гелл?
— Гелл? — поразился Торе.
— При прошлой нашей встрече дамочка заявила, что она его любовница.
— Быть такого не может…
— Тогда она была в лучшей форме. Я бы сказал, она была в такой форме, что ее не захотел бы только слепой. Что молчим, красотка?
«Красотка» в нынешних условиях явно было насмешкой, потому что я и выглядела ужасно, и чувствовала себя ужасно, да еще и пламя в моих руках становилось все ярче и выше. У меня закружилась голова, и я уперлась рукой в стол; огонь мгновенно на него перекинулся.
— Вы и мой стол спалить хотите? — возмутился Торе.
В ту же секунду поверхность стола залило черно-зеленое пламя.
— Дамочка любит похулиганить, — отметил Блейн, гася зелень своего пламени вместе с моим. — Поздравляю, Торе. На этот раз твои олухи поймали крупную рыбу… с икрой, — насмешливо добавил он, поглядывая на мой живот.
А мне стремительно становилось хуже: комната стала расплываться перед глазами, в ушах появился звон, напряжение скопилось где-то в груди, опустилось к животу… я издала удивленный звук, а потом схватилась обеими руками за стол.
— Ну не-е-ет! — напрягся Торе. — Этого еще не хватало! Вы что, рожать собрались?
— Нет, — выдохнула я, ужаснувшись, — нет!
— Да, — констатировал Блейн.
Сильная боль пронзила меня, и я вскрикнула.
Начальник тюрьмы вскочил со стула и, испуганно на меня глядя, повторил:
— Вы что, рожаете?
— Нет, нет, нет… — шептала я, держась за стол и переживая мучительные спазмы. Из рук моих снова потек огонь, и снова на стол. Блейн и в этот раз погасил его своим огнем, после чего обратился к Торе: