Лёд и пламень

— Но разве ты позволил бы мне это сделать? — она посмотрела на него так, будто это было очевидно. — Я должна была вернуть Тая. Он мой самый близкий друг. В конце концов, ведь это из-за меня он так страдает. Ты не должен был узнать об этом. Я не хотела, чтобы ты беспокоился. Я просто должна была...
— Ты исчезла, и я места себе не находил, — он порылся у себя в кармане, достал небольшой листок бумаги и протянул его Еве. — И потом ещё это.
Листок был настолько затёртым, что становилось понятно — он был прочитан не один десяток раз. Она развернула его и прочитала несколько слов: Озеро на Каменной земле. Они были аккуратно выведены её подчерком. Ева содрогнулась.
— Я не писала этого! Но кто тогда? — ошеломлённо пробормотала она. — Кто дал тебе эту записку?
— Я нашёл её на пороге твоего дома, когда приехал утром и пошёл на твои поиски.
— Но кто это мог быть?
— На этот вопрос пока невозможно ответить. Но тот, кто это сделал, наверняка знал, куда ты идёшь. Может, это был твой друг?
— Невозможно! Никто не знал, куда я пойду. Да и зачем ему это? — увидев, как многозначительно взметнулись вверх брови Марка, Ева повторила. — Невозможно.
Ева сглотнула. Она не могла понять, кому и зачем это было нужно. Отчего-то предчувствие стало ещё более пугающим.
— Потом я увидел вас у озера... — Марк запнулся. — Что, по-твоему, я должен был подумать? Это вывело меня из равновесия, вынудило меня действовать грубо, даже по отношению к тебе. Я потерял самообладание. Любовь к тебе причиняет мне много страданий. Однако, даже когда всё казалось очевидным, ты не теряла достоинства. Я хотел уйти, но мысль о том, что ты не пойдёшь за мной, парализовала меня. Какие бы препятствия не были, я не мог не любить тебя, — Марк сделал паузу. Его лицо исказила гримаса боли. — Я пережил все муки ревности. Ревности безумно влюблённого, но ещё не одержавшего полной победы. Я не знаю, как достичь пункта назначения всякой любви — уверенности. Взаимной уверенности. И до тех пор, пока я не знаю, уверенна ли ты в своих чувствах ко мне, боль останется внутри меня, готовая возродить во мне сомнения и страх. Всё может кончиться...
— Я уверенна в своих чувствах! — страстно воскликнула Ева.
Марк поднял на неё глаза, полные сомнения.
— Ты говоришь «люблю свой дом», «люблю работу», «люблю друзей». Но ты ни разу не сказала, что любишь меня.
— Я же с тобой.
— Это не ответ.
— Мне сложно говорить откровенно о подобных чувствах. Они важнее всех остальных, и мне трудно в них разобраться. Но я точно знаю, что хочу быть с тобой. Этого достаточно?
Марк молчал. Этого было недостаточно. Но страх потерять её не позволил высказать мысли вслух.
— Тай очень дорог мне. Он стал моей семьёй. Я не знала, что это значит — быть семьёй. В моей жизни никогда не было подобных отношений, но суолейя помогли мне понять, каково быть частью чего-то большего, чем ты сам. Быть понятым и принятым без оговорок. Чувствовать поддержку, даже когда с тобой не согласны. Ощущать заботу, даже если не просил об этом.
— Разве я не даю тебе всего этого? — непонимающе нахмурился Марк. — Ты можешь быть частью моей семьи.
Ева задумалась. Меньше всего она хотела ненароком обидеть его.
— Мне нравится твоя семья, но я не чувствую себя её частью. Я другая. И хотя я очень стараюсь, я не могу быть только тадаллином. Во мне две крови и я не хочу их разделять. Ты не можешь просить меня отказаться от Тая и стаи, потому что я не сделаю этого. Ты должен смириться с этим, потому что для меня важно, чтобы ты понял мои чувства к Таю. Да, я люблю его. Но это совсем другая любовь. Это скорее любовь к человеку, близкому тебе по духу, на которого всегда можно положиться. Если я потеряю его, часть моей души безвозвратно умрёт. Но ты тот, кого я хочу видеть, когда засыпаю и просыпаюсь, — Ева накрыла своей ладонью его руку. — Рядом с тобой моё сердце начинает трепетать. И только ты можешь заставить его разорваться от горя. Да, я уверенна, что хочу провести рядом с тобой каждый день моей жизни. И я уверенна, что люблю.
Эти слова благодатным дождём пролились на пылающую душу Марка. Он встал и подошёл к Еве, взял в свои руки её лицо и, запрокинув его назад, чтобы заглянуть в глаза, осторожно поцеловал в губы.
— Прости, что заставила усомниться в своих чувствах, но ты должен мне доверять, — сказала она, но поняла, что и сама себе может доверять не всегда.
— А я, в свою очередь, прошу тебя, если ты не хочешь причинить мне бесконечные страдания, береги себя. Прекрати играть со своей жизнью, потому что если я потеряю тебя, я умру.
Ева обвила его шею руками и прижалась к нему.
— Обещаю постараться быть более разумной, — она, как всегда, оставила для себя лазейку.
— Обещаю больше никогда не ставить под сомнения твою верность, — он наклонился, чтобы коснуться поцелуем её шеи, но Ева увернулась, подставив ему губы.
Как было приятно забыться в его объятиях, наслаждаясь вновь обретённой близостью. Она не чувствовала сейчас ничего, кроме нестерпимого счастья, но Марк отстранился.
— Моя дорогая, моя любовь, — он взял её руки в свои, глядя ей в глаза.
До Евы стало доходить, что произойдёт в следующую минуту. Она почувствовала, как всё внутри холодеет. Ей нужно было время...
— Мне нужно постоянно чувствовать, что твоё сердце принадлежит мне. Прости мне мой эгоизм, но я уже не способен выжить без тебя и... Я ПРОШУ ТЕБЯ БЫТЬ МОЕЙ ЖЕНОЙ!
Внутри Евы что-то дрогнуло. Она почувствовала себя растерянной и смятённой. Грудь сдавило. Она так и не успела подумать над этим, и Марк снова застал её врасплох. Раньше она не думала о замужестве и теперь испугалась. Она не была уверенна, что готова, что хотела этого. Перед ней открывалась новая жизнь, и в ней она должна была день за днём до конца жизни идти рядом со своим мужем. Это было для неё внове. К тому же она понимала, что ей придётся пройти через многое ради него.
Марк выжидающе смотрел на Еву, выражение лица которой выдавало её растерянность. И вновь перед её взором возник образ Тая, склонившегося к её губам. Сердце ускорило ритм, а потом замерло в тисках вины. Марк ждал. Нужно было что-то ответить. Ева глубоко вдохнула, решаясь на этот шаг. Марку это было нужно, а она всем сердцем любила его. Значит, ей это тоже нужно.
— Хорошо, — сказала Ева, и это слово прозвучало как будто не из её уст. Будто её спросили, будет ли она чай, и она согласилась, чтобы не обидеть радушную хозяйку. И ничего, что она больше любит кофе.
Но Марк не заметил сомнения в её голосе. Он был ослеплён победой. Ева растерянно улыбалась, смотря в сияющие от счастья глаза Марка. Он достал из внутреннего кармана куртки маленькую инкрустированную шкатулку и извлёк из неё кольцо. Причудливое сплетение нитей из белого золота венчалось сияющим даже в столь тусклом свете бриллиантом. Бережно взяв её руку, он водрузил кольцо на безымянный палец и сжал Еву в объятиях. Обнимая любимого, она смотрела на красовавшееся теперь на её пальце кольцо. Оно было слишком большим и претенциозным для её хрупкой руки и, казалось, оттягивало её. И глядя на него, Ева всё ещё не могла осознать происходящего.