Бесконечность I. Катастрофы разума
— А то как же, — сказала старушка, — мне жиличка эта ключи оставила, чтобы я там убиралась или ещё чего там. Но я боялась заходить. Мало ли чего.
— Ладно, — сказала Наташа, — показывайте закрома.
Квартира выглядела как все коммуналки, которые уже перестали быть коммуналками, но ещё не превратились в полноценные квартиры. Пригнув голову, чтобы не врубиться в косяк обшарпанной от времени двери, Наташа шагнула в полутемную прихожую, освещённую сильно закопченной от дешёвых лампочек люстрой.
— Электричество, поди, уже отключить должны, — проскрипела старушка.
— Понятая, за дверью побудьте, будьте добры, — сказала Наташа.
Старушка понимающе кивнула и скрылась. Сыщики остались втроем.
— Ну и что мы ищем? — спросил Соболь.
— Всё, что связанно с тем человеком, с которым встречался Левицкий, — сказала Наташа, — нам надо узнать, кто он и зачем наш убитый депутат с ним виделся. Ясно?
— Да ясно, конечно, — почесал затылок Алексей, — только как мы это установим? Они же явно не хотели светиться, а значит, все следы своего пребывания здесь стирали. Вы же не думаете, что здесь можно найти компьютер с кучей информации и сейф с компроматом на эту вашу лигу?
— В обычной ситуации, может быть, и нет, — согласилась Наташа, — но в последнюю их встречу Левицкого убили, и его приятель мог разволноваться и что-то забыть.
— Слишком много «если», — заметил Соболь, — вы же не уверены, дошел Левицкий до квартиры или его застрелили сразу после того, как машина подъехала, да и потом, может, его приятель и есть киллер?
— Так тем более надо проверить, — заметила Покровская, — в конце концов, других зацепок у нас всё равно нет.
Мини-совещание, таким образом, завершилось победой Наташи, и сыщики принялись осматривать квартиру. Соболь дернул за ручку одной из дверей и вместе с Покровской они зашли в комнату, бывшую, очевидно, гостиной.
В отличие от полутемного коридора гостиная встретила Наташу светом от только что включенной люстры. Чересчур яркие лампочки отражались в пыльном стекле и больно били в глаза. Щурясь, девушка, оглядела комнату. Какая-либо видимая обитаемость не наблюдалась. Под подоконником вплотную к радиаторной батарее стоял красный дерматиновый диван, на котором валялось скрученное грязное белье. Покосившийся шкаф из дешевого ДСП с оторванными дверьми был пуст, и на полках ровным слоем лежала пыль. Покровская подошла к стоящему у противоположной стены офисному столу, на котором стопкой лежали журналы. Девушка отодвинула пару ящиков. Они были пусты.
— По нулям, — сказал Алексей, — шкаф пуст. Под диваном тоже ничего нет. Пол покрыт линолеумом, который не отдирался.
Покровская кивнула и недовольно посмотрела на стол. Словно тот был виноват в том, что они ничего не обнаружили. Вдруг её взгляд привлекла чугунная пепельница, в которой чернел какой-то комок. Наташа вновь подошла к столу и, достав из стоявшей подставки шариковую ручку, стала осторожно шевелить пепел. Отлепив интересующий её комок бумаги от поверхности пепельницы, девушка осторожно развернула его.
— C18H23N5O2, Кранцберг, — прочитал, заглядывая за плечо Натальи, Алексей, — это что такое?
Девушка пожала плечами.
— Похоже на химическую формулу какого-то вещества, — сказала она, открывая кожаную папку и аккуратно вкладывая в неё листок. — Пойдем, — Наташа похлопала Алексея по плечу, — больше ловить нам здесь нечего.
Соболь наморщил лоб и внимательно посмотрел на коллегу.
— Наркотики, что ли?
Покровская пожала плечами.
— Во всяком случае, то, что явно не купишь в обычной аптеке, — заметила она. — Может быть, Левицкий торговал какими-то оборонными секретами? — Топливо или что-то в этом роде?
Алексей почесал затылок.
— А откуда он их знал? — спросил околоточный. — Он же депутат, а не ученый. Надо у экспертов узнать. Слушайте, а причем здесь Кранцберг? Это же город, а не вещество?
— Город, — согласно кивнула Покровская, — может, там производят это вещество или просто Левицкий туда собирался. Вариантов много.
— Или его знакомый, — подхватил Соболь, — которого мы, кстати, так и не установили.
— Ну, это теперь легко, — сказала Наташа, — узнаем в жилконторе имя владелицы и узнаем имя съемщика, я надеюсь. В любом случае, мне кажется, надо начать с того, что узнать про это вещество побольше. Возможно, это и есть ключ к разгадке.
По крайней мере, у неё есть хотя бы одна ниточка.
* * *
Было около шести, а они сидели в лицее без малейшего намека на продвижение. Все ответы были однотипны. Екатерину Кирсанову последний раз видели на дне школы, откуда она ушла в половине десятого.
Теперь перед ними сидела Лера Лапина, та самая девица, что приставала к подружке убитой Кирсановой. Она откинулась на спинку стула и, кокетливо приподняв юбку, перебросила через колено ногу в черном гольфике.
— Я сразу поняла, что вы мент, — пренебрежительно сказала она, жуя жвачку, — по всем прихватам видно.
Это был всего лишь брошенный ребёнок, напомнила себе Ксения. Ребенок, до которого никому не было дело, ни родителям, ни этой школе. Она повернула голову в сторону напарника, тот усиленно старался сохранять спокойствие и не смотреть на закинутую ногу школьницы.
— Ты зря хорохоришься, — сказала Ксения вслух, — я слышала, что ты говорила Татьяне, или станешь отрицать?
Лера экспрессивно всплеснула руками.
— Хей, это была просто шутка, — нервно воскликнула она, — я очень любила Катюху! Её все любили. Я никогда не понимала, почему она тусуется с этими тремя пигалицами.
— С Дарьей, Татьяной и Софьей? — уточнила Авалова. Лера закивала, ерзая на стуле.
— Катюха высокая, эффектная, — сказала она, — а эти… ни кожи, ни рожи. Я не знаю, может, типа она хотела ярче выглядеть на их фоне. Я могу сказать вам одно, мы с Катюхой дружили.
Авалова сложила руки на груди и продолжала изучать школьницу.
— Поэтому ты кадрилась с её парнем во время дня рождения школы?
Лера фыркнула.
— Всё-то вы знаете, — пробурчала она, — небось, Танька растрепала, да? Тогда вы должны знать, что они с Катей расстались.
— Мы знаем, — кивнула Ксения, — но так же мы знаем, что он хотел её вернуть и они поссорились на вечеринке.
Лера манерно дернула плечом.
— Слушайте, откуда мне знать? «Я большую часть вечера танцевала, — сказала школьница, — там так орала музыка, что я при всем желании бы не услышала».
— Значит, ты не знаешь, из-за чего они поругались? — спросила Авалова.
Лера замотала головой.
— Да нет же, говорю вам, — сказала она, — Антон вроде хотел поговорить с ней, а она его отшила, но я не знаю точно.