Время выбора
На Бэллу, конечно, смотреть было очень грустно. Нет, ничего с прошлого раза не изменилось, все так же пищала медицинская техника рядом с ней, ходил туда-сюда поршень в прозрачной колбе и душила ее серая здоровенная змеюка. Но и тогда меня эта картина совершенно не порадовала.
– Поддерживаем жизнедеятельность, – сообщил мне Вагнер, снимая с носа очки и протирая их белоснежным платком. – Как можем. Но, Саша, скажу честно, надолго ее не хватит. Ресурс организма исчерпан полностью.
– Давайте попробуем его немного восполнить, – предложил я, достав из рюкзака флакон с жидкостью золотистого цвета. – Добавьте десять капель в глюкозу… Ну или чем вы там ее прокапываете? Прямо сейчас добавьте, если можно, хочу кое-что проверить.
Чем хороши зелья на основе мандрагыра – их реально можно смешивать с безобидными вещами вроде той же глюкозы или физраствора. Проверено не раз моими коллегами по зельеварению, слову которых можно доверять.
И да, оно работало. На минималках, конечно, вылечить Бэллу точно не могло, но все же немного ее приободрило. Серая пакость на ее плечах беспокойно заворочалась, а после начала блекнуть. Не сильно, но все же.
– Утром и вечером по десять капель ей давайте, – сказал я Вагнеру. – Но не больше, даже если Ряжская будет очень просить. Сердце может не выдержать нагрузки.
– Тут недели на две хватит, не больше, – встряхнул флакон Петр Францевич. – А что потом?
– Потом видно будет, – уклончиво ответил я. – А Ольга Михайловна-то где? Уехала все-таки?
– Ненадолго, – подтвердил мою догадку Вагнер. – Но скоро вернется. И вообще, Саша, ее состояние меня очень беспокоит. То, что она тут поселилась, – это ладно. Но вот то, что она почти не спит, не ест и все время глотает какие-то транквилизаторы, очень скверно. И самое паршивое то, что я не могу ей ничего запретить. Ей просто плевать на мои просьбы, советы, мнение. Ты бы с ней поговорил, а? Это кончится плохо, поверь мне как врачу. И физически, и психически. Мне персонал говорил, что она вроде как и заговариваться уже начала.
Пришлось пообещать, что пообщаюсь. А куда деваться? Не чужие же люди.
К офисному зданию, тому, где находился офис фирмы, принадлежавшей ранее братьям Чхирхава, я добрался чуть раньше назначенного времени, но при этом все равно умудрился опоздать. Все остальные участники операции «Братское сердце» уже были там – и вечно невозмутимый Александр, и сотрудники ФСИН, вооруженные и одетые в пятнистую форму, а также жевавший что-то Нифонтов, который, завидев меня, выбрался из отдельского микроавтобуса.
А еще с ним приехала Вика, вот только она выходить из машины не стала, ограничилась тем, что просто кивнула, поймав мой взгляд, после чего еще и дверцу захлопнула.
Ну, не очень-то и хотелось. Я вообще про нее давно не думаю. Некогда. И потом, у меня с Васькой кое-что наклевывается. Вот там девочка-огонь. Тут тебе и характер веселый, и фигура будь здоров, и ямочки на щеках.
Ну а что ведьма… У всех свои недостатки. Бывает.
– Я туда не пойду, – заявил Ираклий, которого после краткой процедуры знакомства всех со всеми сопровождающие вывели из специализированного автомобиля. – Зачем меня сюда привезли, э? Что еще надо? Уже все рассказал, как убил, суд был, срок идет, ва!
– Поговори мне еще, – привычно жестко произнес офицер-фсиновец. – На волю выйдешь – станешь ходить туда, куда сам захочешь. Сейчас ты идешь туда, куда велено.
– Так нам как раз туда, куда он не хочет, – бодро произнес Николай и направился ко входу в бизнес-центр. Ираклий что-то процедил сквозь зубы на родном языке, подозреваю, что ругательство, получил направляющий толчок в спину и послушно двинулся следом за ним.
– Еще раз – я все время буду находиться рядом с Чхирхавой, – напомнил мне Александр.
– Бога ради, – вновь не стал с ним спорить я. – Вот только он вон уже в двери входит, а вы тут со мной стоите. Мало ли что? Как сейчас фотоэлемент поломается, как его створками зажмет, ка-а-аак…
Не дослушал даже. А жаль. Хорошая шутка, как мне кажется. Смешная.
Внутри наша маленькая, но дружная компания вызвала большой интерес как у охраны, так и у работниц ресепшена, которые, похоже, даже ночью работают. Впрочем, их можно понять, очень уж разношерстный коллективчик подобрался, да еще и большей частью вооруженный. Я в какой-то момент даже подумал, что нас внутрь не пропустят, но опять же обошлось. Не знаю уж, как Нифонтов с охраной договаривался, но дело выгорело. Он кому-то позвонил, напомнил о беседе, прошедшей накануне, и через минуту мы уже садились в лифты.
Признаюсь, именно этого момента я здорово опасался, поскольку именно в лифте Ираклий более всего уязвим. Мне с самого начала было ясно, что меня фсиновцы с собой в него не возьмут, а значит, случись так, что Георгий задумает братца прикончить, не откладывая дело в дальний ящик, то ничем я тому помочь не смогу. Оставалось только надеяться на то, что призрак-беглец обитает исключительно в своем офисе и не в курсе того, что творится в остальном здании, или на то, что он захочет растянуть те удовольствия, которые может принести процесс мести.
А вот в том, что он все время ошивается здесь, я ни на секунду не сомневался. А где еще? Фирма, как это ни странно, все еще функционирует, дела ведут замы, получившие на это добро от хворых отцов семейств, аренда платится. И самое главное, все потенциальные новые руководители обязательно приходят сюда. Без вариантов.
Так что тут он. Наверняка.
И я оказался совершенно прав. Нет, в лифте никто на братоубийцу не напал, тот доехал до нужного этажа целеньким и здоровеньким, зато в офисе Георгий себя ждать не заставил. Мы только и успели, что усадить Ираклия на стул, стоявший посреди того самого кабинета, в котором он совсем еще недавно был не гостем, а хозяином, как туда же заявилась его жертва.
Он вышел прямо из книжного шкафа, который по старой доброй традиции присутствовал в этом просторном кабинете. Зачем их ставят, для чего – никто, думаю, не знает. Просто всем известно, что должен быть вот такой шкаф, вольготно раскинувшийся во всю стену за спиной руководителя, с открытыми полками, на которых в шахматном порядке расставлено два-три десятка дорогих подарочных изданий, которые никто никогда не открывал и не откроет.
И все бы ничего, но я, увы, ни слова из того, что при своем появлении изрек покойный Чхирхава, не понял, потому что он обратился к своему убийце на родном языке. Думаю, звучало что-то вроде: «Ну, вот ты и здесь, брат. Что, страшно тебе?» Хотя, может, и нет. Может, он со свойственной этой нации сентиментальностью вспоминал сациви и цинандали, которые они вместе ели и пили, когда жили на родине. Наверное, это приятно – вспомнить что-то хорошее перед тем, как убить собеседника, который даже не поймет, откуда был нанесен удар. И ведь даже трудно его осудить за подобное, поскольку он единственный из всей компании беглецов с кладбища, который худо-бедно в своем праве. Нет, разумеется, жалеть я его не собирался совершенно, поскольку случайные люди в компанию к колдуну затесаться не могли, наверняка насвинячил Георгий в жизни неслабо, но кое-как понять все же мог.