Нарушая правила

В голову пролезает идея. Взгляд мечется с окна на коробку и обратно. Я ведь обещала украсить квартиру. Ну и что, что до праздника остался всего лишь час, правда?
Ренат
Единственная радость за весь сегодняшний день — за час до поздравления президента супермаркеты пусты. Совсем. Никаких тебе очередей на кассах, никакой толкучки и народу, сметающего с полок все подряд: от сувениров до алкоголя.
Официально — счастье есть.
Покидав в корзину еды, особо не запариваясь, в начале двенадцатого наконец-то заруливаю во двор своего дома. Снег до сих пор валит крупными хлопьями, засыпая дороги. Щетки работают не прекращая. Погода сегодня и правда «нелетная».
Во дворе уже тишь да гладь. Все соседи рассредоточились по квартирам, заняли места поближе к телевизору.
Припарковавшись на свободном месте, глушу мотор. Сумку с вещами оставляю в багажнике. Смысла таскать ее туда-сюда, на каких-то десять часов, не вижу. Сгребаю только мобильник и ключи от квартиры, выползая из салона, в котором провел последние шесть часов своей жизни. Почти безвылазно.
Вытаскиваю два пакета с продуктами и ставлю тачку на сигналку. Бэха задорно подмигивает мне своими неоновыми фарами. Прячу ключи от машины в карман парки и удобней перехватываю пакеты, машинально поднимая взгляд на окна своей квартиры.
Не понял…
Притормаживаю посреди дороги. Как баран, веду взглядом с первого этажа, пересчитывая окна.
Да нет, точно мои. И в них переливается белый свет гирлянды.
Откуда она там взялась?
Осеняет. Роза! Не успел уехать, эта мелочь уже хозяйничает? Но какого черта она торчит у меня дома, а не с предками на вечеринке мэра? Отец не сказал, что я никуда не лечу сегодня? Или наоборот — Цветочек узнала, что не лечу и примчалась скрасить мой досуг?
Временами ловлю себя на мысли, как сильно меня задолбала ее гиперопека. Носится со мной, как с маленьким, не способным утереть себе нос пацаном. Хотя в нашей семье старший брат вообще-то я. По крайней мере так говорит паспорт.
Недовольно поджимаю губы.
Цветочек… держись!
В подъезде киваю консьержке. В ответ меня одаривают скупой улыбкой. Это тетка даже в такой день сидит угрюмая. Закатываю глаза и прохожу мимо.
На этаж поднимаюсь быстро. У дверей вожусь с ключами чуть дольше. Пакеты тяжелые, пару раз чуть не выскальзывают из рук, норовя раскидать содержимое по всему коридору. Но я оказываюсь проворней.
Открываю дверь и ныряю в тепло квартиры, взгляд тут же цепляет стоящие на коврике у двери светлые легкие кроссовки.
Эта мелкая бестия еще и полураздетая шляется в мороз?
Разуваюсь. В комнате горит свет. Не выпуская из рук пакеты, заруливаю в гостиную, бросая на ходу:
— Цветочек, надеюсь, у тебя есть железобетонный аргумент, почему ты здесь, а не…
Проглатываю остатки фразы, тормозя на пороге.
Нет. У меня дома не Роза.
— Вика?
— Привет…
    
Глава 34
 
Вики
Коленки дрожат. «Привет» — все, на что хватает моего словарного запаса. Я до боли стискиваю потные ладошки за спиной, сцепляя пальцы в замок. Только бы не прогнал! Пусть кричит, ругается, обвиняет и злится. Но только не прогоняет…
Ренат молчит. Каждый вздох — пытка. От его взгляда становится жарко и неловко. Хочется спрятаться от него и бежать к нему же и все это одновременно!
Я понимаю, что нужно что-то сказать. Или хотя бы улыбнуться. Но от волнения забываю даже моргать. От чего глаза режет, будто в них насыпали песка. Рассматриваю его, уже такого родного, с трудом проталкивая вставший в горле ком. За две недели, что мы не виделись, Швец подстригся. Короче, чем обычно. Побрил виски почти наголо. А еще разлет бровей стал смурнее. Взгляд острее. Как и у его отца — прожигает насквозь.
Давай же, Вика!
Мысленно пинаю себя.
Надо что-то сказать…
— Я боялась, что ты уедешь встречать праздник к друзьям…
— Надо было позвонить, — звучит с ноткой раздражения. — Или что, ясноглазая, номера нет? Удалить успела?
— Я помню его наизусть, — признаюсь, краснея. — Но забыла телефон.
Я соскучилась. Я страшно, сильно, безумно по нему соскучилась! Я уже и не надеялась, что между нами что-то может быть. Боялась надеяться.
Но мы здесь. Ренат здесь. И снова молча проходит по мне взглядом. Колючим, как и он весь. Ощетинившийся еж…
— Ключи откуда взяла?
— Роза.
— Прекрасно. Она все-таки сунула свой нос и сюда.
Ренат проходит на кухню, оставляет пакты на столе. Куртку бросает на кровать. Взгляд мне за спину кидает. Туда, где отвратительно задорно перемигиваются лампочки злосчастной гирлянды, которую я только что закончила вешать. Даже стремянку не успела убрать. Выдает новое, резкое:
— А теперь давай серьезно, Вика. Что ты здесь забыла?
— Вспомнила про свое обещание — нарядить квартиру…
— Чего?
— Не хотела заходить в Новый год с незакрытыми гештальтами, — пытаюсь свести все к шутке и даже улыбаюсь робко. Красавчика это не трогает:
— Молодец какая. Закрыла?
— Д-да…
— Теперь давай на выход.
— Ренат, послушай, — делаю шаг, он взглядом меня останавливает.
— Не хочу больше слушать. Наслушался, — срывается его голос на рык. — У меня, блть, тоже есть гордость. И ты по ней уже изрядно потопталась. Хватит. Обещала она квартиру украсить… А ты помнишь единственное, что я тебя просил пообещать мне? Не бросать! Как быть с этим гештальтом?
— У меня не было другого выхода, клянусь.
— Выход есть всегда!
Я молчу. Ренат знакомым жестом ерошит шевелюру. Дергано проходится по комнате, резко оборачиваясь:
— И вообще, просто интересно, вот на что ты рассчитывала? Приедешь, прицепишь эту долбаную гирлянду, и мы оба сделаем вид, что ни хера не случилось? Что не было гребаных двух недель, когда я жил как в аду, потому что вот тут, — упирает палец в висок, — в башке только ты! Что не было того дурацкого разговора, когда ты мне навешала на уши такой херни, что до сих пор вспоминать тошно? На что ты, мать твою, рассчитывала, Вика?!
— На то, что ты дашь мне шанс объясниться, — говорю тихо, стараясь не повышать голос в ответ. Вполне осознавая, что Ренат имеет право на меня злиться. Сама виновата. Самой и расхлебывать. Но это не отменяет того, что изнутри меня начинает мелко потряхивать.
— Сыт я твоими объяснениями по горло, ясноглазая.
— Я еще даже не начинала. Да, я повела себя ужасно, Ренат! Я наговорила отвратительных вещей. Но я… ты никогда не был для меня развлечением. Я…