Желание дракона

Конечно, старый козел не мог поступить иначе, он выбрал для нее то место, где она быстрее всего узнает свежие и застарелые сплетни. Впрочем, в замке последние годы обсуждали только одно: убил ли он Раймера на самом деле или его просто оправдал Роберт, потому что они друзья детства. Именно поэтому он и раздумывал над тем, стоит ли брать Мэйгрид с собой в замок. В иное время он бы просто оставил ее дома, но уже слишком настораживал тот факт, что Сеттен через своего человека проявлял интерес к ее жизни. Заметить неуклюжую слежку — проще простого, даже сама глупышка, будь внимательнее, заметила бы неприятного узколицего типа, ошивающегося возле их дома. В чем дело? Боялся, что Аластер отправит девчонку на Материк? Искал повод бросить Роберту в лицо, что друг снова его подвел?
Взгляды казались острыми иглами, которые впивались в тело, от этого движения выходили резкими и надрывными.
Мэй он все же нашел, вставшую от удивления с грубо сколоченного табурета во весь рост, она сжимала в пальцах полу очищенный клубень. Глаза выдавали все. Виноватые лица служек, которые побелели при виде дракона. Здесь тоже все понятно.
Аластер размашистым шагом преодолел расстояние, разделявшие их и ровным тоном приказал следовать за ним.
Они шли по извилистому холодному коридору, девчонка семенила следом, не успевая; раздавались эхом торопливые шаги. Дракон думал об одном, почему он ринулся через весь замок, когда узнал, что Мэйгрид приставили к кухне. Конечно, ответ на поверхности. Аластер не хотел, чтобы она узнала, чтобы не смотрела на него тем самым взглядом, гадая, убийца он или нет. Он и не думал, что ему придется по душе, что эта девочка совершенно не понимала, кто он. Она пыталась прижиться в новом месте, клянчила работу, чтобы не скучать, готовила неплохой завтрак, и каждый раз так искренне удивлялась, когда он проявлял к ней простое внимание или заботу. Это все напоминало прежние времена, до того как его мир стал темницей сотканной из ненависти близких.
Теперь все закончилось.
Она стояла напротив в кабинете, который когда-то занимал отец, дрожа от понимания, к кому угодила. Хорошенькое личико с плавными чертами лица, пальцы цепляются за ткань платья, это гораздо лучше того шерстяного, в котором он увидел ее впервые.
Аластер пытался рассмотреть в ее позе страх и ненависть.
— Полагаю, на кухне было интересно, узнала много нового? — спросил он.
Пальцы девчонки так и остались перепачканы землей, она странно посмотрела на них, а затем спрятала руки за спину.
— Кое-что слышала, корри Аластер.
Заныло под ребрами, дракон в кривой усмешке выдвинул вперед челюсть, словно пытался расслабить. Мэй говорила не зло, голос не дрожал, она скорее просто излагала факты, прямые и упрямые, как углы мебели из темного дерева, что окружала их.
— Если хочешь, я могу оставить тебя в замке.
Он предложил ей спасение. Остаться в замке и на драконьих островах, искупить вину перед народом крылатых, но в то же самое время держаться от него как можно дальше. Ему тоже станет проще, снова привычное одиночество, тихий дом, где никто не осуждает, а чужие взгляды на улице можно просто заткнуть одной лишь усмешкой, но только не здесь. Здесь он обречен, среди знакомых стен, среди мебели, картин, людей, которые моментально отправляли в прошлое.
Теперь Мэй смотрела вперед, прямо на него, не отводя взгляда, не пытаясь казаться сильной или бесстрашной, а скорее просто изучая.
— Прошу простить меня за дерзость, вы предлагаете мне это, потому что считаете, что я не захочу остаться в услужении у убийцы?
Слова больно резанули, у Аластера дернулось лицо, как от удара. Он набрал в легкие воздух и протяжно выдохнул так, что из носа повалил пар.
— Не просто убийцы, а дракона, который убил своего брата, пытался украсть его невесту и забрал его силу.
Он злился, хотелось накричать, прижать ее к стене и попытаться напугать так, чтобы страх пронзил ее до кончиков пальцев. Она должна понимать с кем связалась. Еще этот жар, который овладевал им каждый раз, как девчонка оказывалась рядом. Кровь закипала в венах. Нет, конечно, не в одном конкретном участке тела и не метафорически. Он чувствовал огонь, что разрывал его, а еще магия в нем становилась сильнее, чего просто не могло быть.
Молчание вышло долгим. Аластер был терпелив, и давал Мэйгрид шанс на побег, несмотря на все в чем следовало бы разобраться.
— Вы в ответе за меня перед родом драконов, вы поручились, глядя в глаза королю, — сказала она. — Кто я такая, чтобы нарушать вашу клятву?
Аластер прикрыл глаза. Ресницы дрожали, он плотно сжал губы, девчонка сделала свой выбор, что ж он даст ей время передумать.
Для начала он отправил ее в комнату, которая отвелась для нее, этажом ниже, где располагался колокольчик на случай, если ему что-то понадобится. Хэмишу пришлось вытерпеть, когда он отчитал его, что Мэйгрид хотели поселить с остальными слугами, она его и должна находиться рядом. К тому же пришлось придать ей статус не просто слуги, а личной помощницы, чтобы оправдать отдельные покои и постоянное присутствие рядом, Хэмиш вытерпел и это. На его надменном лице не проскочило ни единой эмоции, кроме нетерпения и желания как можно скорее удалиться из покоев молодого хозяина.
Конечно, он в первую очередь подчинялся матери, лие Кенне. Это ее он оберегал с момента смерти отца, был правой рукой и неизменной тенью. Он считал себя вторым человеком в замке после лии Кенны, и ему казалось, что он имеет моральное право наказывать Аластера, за то, что тот причинил матери боль.
На следующее утро Аластер распорядился приготовить для Мэйгрид платье на выход в свет, позвать служку, которая поможет ей привести себя в порядок и до вечера оставил в покое. Ее не станут привлекать к работе на кухне или в другой части замка, просто будет сидеть в комнате и думать над тем, что произошло. У бедняжки должен быть шанс повернуть назад.
До этого времени он делал то, что обычно случается в каждый приезд в родовое гнездо. Они просидели с матерью в малой гостиной, общаясь исключительно общими фразами.
— Я слушала, ты был недавно при дворе короля?
— Да.
— Как наш дорогой Роберт?
— Не жалуется.
Слава давались с трудом. Они как два заключенных, которые вынуждены терпеть общество друг друга, хотя уже давно стоило разрушить эти стены и стать свободными. Аластер любил мать и быть рядом с ней, зная, что это он причастен к гибели ее сына, невыносимо. Это он виноват в том, что она разом потеряла обоих, одного забрала смерть, а другого ее боль и сомнения.
— Как проходит подготовка к приему?
— Хорошо, что напомнил, мне нужно еще сделать пару дел, — плавным движением она встала с кресла, за которым последний час вышивала.
— Я буду вместе с помощницей.
Лия Кенна обернулась лишь на секунду, впрочем, не замедлив шага: