Секта

— Странно, что следить отправили таких лопухов, — высказал я своё мнение.
— Ничего странного, в авральном режиме можно расконсервировать спящую агентуру, а вот набрать полноценный вспомогательный персонал быстро не получится. Может быть, через неделю-две они смогут подпрячь к делу квалифицированные кадры, но пока нам повезло. Дальше будет сложнее.
— А что с самим объектом? — спросил я.
— Он спокойно вышел на улицу, завернул за угол, сменил пиджак и надел парик. Этого оказалось достаточно. Они впали в панику и, бросив один взгляд на улицу, тут же бежали на другую.
— Ставка на человеческую психологию, — развёл руками Рязанцев. — Осталось решить, что делать теперь.
— Он может нас найти, — сказала Маша. — Артефакты, он может их чувствовать.
— Это точно? — спросил я.
— Понятия не имею, но опасность такая есть.
После недолгого совещания, решено было артефакты пока хранить у нас в комнате, как ни крути, а более надёжную сигнализацию, чем Маша, и более надёжного защитника, чем я. Проникнуть в каком-то изменённом виде к нам в дом он, наверное, сможет, но утащить мешок с предметами уже вряд ли. Или сможет? Паранойя, от которой я, вроде бы, исцелился, навалилась с новой силой.
Тем не менее, следующие три дня мы прожили спокойно, а на четвёртый Маша, проснувшись утром, резко начала будить меня.
— Макс, вставай, вставай, Макс, беда.
Рефлексы, которые я неизвестно когда успел приобрести, рука сначала рванула из-под подушки пистолет, а только потом я открыл глаза.
— Что случилось?!!
— Не тыкай в меня стволом! — возмутилась она, отводя мою руку с пистолетом. — Патриарх!
— Что с ним?
— Я его не чувствую.
— Зови остальных.
Короткий брифинг состоялся уже через полчаса. Патриарх куда-то отправился, и тут варианта было два: либо он направляется в Монголию, чтобы провести ритуалы с оставшимися предметами, либо просто решил затаиться и лечь на дно в другом городе.
— Я голосую за поездку, — сказал я после бурного обсуждения.
— Куда? — спросила Маша.
— Знамо куда, в Монголию, а точный адрес знает наш уважаемый профессор.
— А если его там нет?
— Тогда попробуем сами разобраться в теме, там должно быть что-то, что подскажет нам способ убить их.
— Вынужден вас расстроить, — Рязанцев вздохнул. — Но я там был, пусть и тридцать лет назад, но помню всё. Там нет никаких подсказок, только несколько зданий, основательно занесённых песком. Это крепкие каменные строения, но мы раскопали их до фундамента. Там ничего нет.
— А под фундаментом?
— Подземелья? Теоретически возможно, но никаких признаков я не видел.
— Тогда… — начал я, но был прерван пиликаньем телефона профессора.
— Алло, да, я слушаю, — бросив на нас взгляд, Рязанцев включил громкую связь.
— Есть информация для вас. Один из тех, кто выжил во время погрома и исчез, всплыл недавно в городе.
— Кто именно?
— Сергей Воронов, он в розыске. Так вот, по оперативной информации, он недавно, а конкретно вчера, появился на горизонте, купил за наличку джип без документов и снова исчез. Где он сейчас, понятия не имею. Чем это вам поможет, тоже не знаю, но у меня пока всё.
— Алексей Сергеевич, — с лёгким вздохом сказал ему Рязанцев. — Ты даже не представляешь, насколько сильно ты нам помог. Спасибо тебе огромное, а мы скоро уезжаем.
Мне показалось, что на том конце раздался облегчённый вздох.
— Тогда удачи вам, профессор, — сказал он и отключился.
— Думаю, вопросов больше нет, — торжественно сказал я.
 
    
Глава двадцать четвёртая
Вопросов не было, мы не просто пошли, мы побежали готовить поход. В отличие от Сергея Воронова мы не обладали развитыми связями в криминальном мире, а потому машины пришлось покупать официально. Два мощных японских джипа, с очень малым пробегом, просторных и с отличной проходимостью. Денег улетело столько, что оставалось только порадоваться, что за спиной у нас папа Римский с его почти бездонной кубышкой. Один из джипов был слегка битым, но мы его взяли. Не потому, что дешевле, а потому что в сервисе другого такого же не было.
Но было кое-что, о чём мы, разумеется, догадывались, но ничего поделать не могли. Всё, что мы делали, оставляло следы. Поэтому, когда оба внедорожника, доверху загруженные едой, водой, оружием и боеприпасами, направились на юг, за нами следили некие силы, не хуже (а скорее всего, гораздо лучше) умевшие наблюдать и делать выводы из увиденного. Но пока мы об этом не знали.
Ехать было решено, не останавливаясь, запас горючего позволял не думать о заправках, а личный состав стопроцентно обладал способностями к вождению, а следовательно, мог сменять друг друга за рулём.
Но даже так наш противник имел огромную фору по времени, дня два, не меньше. Поэтому гнали мы так, словно сам чёрт гонится за нами. В каком-то смысле так оно и было, с той только разницей, что чёрт находился впереди.
Граница России и Монголии хоть и была обозначена на карте, на деле представляла собой почти открытое место, то есть, как-то она, наверное, охранялась, были таможенные пункты, пограничные заставы, но в том месте, где перешли мы, никаких столбов, колючки и контрольно-следовой полосы не нашлось. И это не могло не радовать, потому что таможенный досмотр — это последнее, что нам было нужно.
К концу первого дня пути мы были уже далеко в глубине территории сопредельного государства. В машине со мной были Павел Сергеевич, который управлял, Рязанцев, усердно листавший русско-монгольский разговорник, Маша, мирно дремавшая на заднем сидении, и я, вяло ковырявший складной вилкой тушёнку в банке. Тушёнка была на удивление хорошей, вот только есть говядину холодной — удовольствие сомнительное, а потому приходилось запивать едва тёплым кофе из термоса.
— Тут вообще живёт кто-нибудь? — спросил я, оглядывая степь с вкраплениями каменных осыпей. Никаких признаков жизни, и ехали мы не по дороге (дороги здесь были, но ни одна не вела туда, куда нам нужно), а по пересечённой местности, ориентируясь исключительно на навигатор.
— Население Монголии — около трёх с половиной миллионов, примерно пятая часть Москвы, размазанная на довольно приличной территории в полтора миллиона квадратных километров, можете сами высчитать плотность, одна из самых низких в мире, сравнимо только с Гренландией, — начал профессор просветительскую лекцию. — Часть сосредоточена в Улан-Баторе и нескольких городках поменьше, но большинство занимает скотоводством, частично оседлым, частично кочевым. Мы ещё встретим людей, вот только им до нас нет дела, едут какие-то люди, ну и пусть едут, не мешают, и ладно. При желании можно установить контакт, продать что-нибудь или купить. К русским тут относятся хорошо. Относились тридцать лет назад. Тут вообще иностранцев много. Американцы, немцы, канадцы, ну и русские тоже.