Сумрак

Как наркоман.
Как больной.
Но сейчас… не знаю. Неделя выдалась плохая. Перерыв после прошлого раза получился небольшим.
Дрожа, я нашла очки, неспешно навела порядок на кухне, помыла посуду, убрала остатки еды в холодильник, выключила свет, взяла сумку и сунула в нее мобильник. Дойдя до лестницы и поднявшись на первую ступеньку, остановилась.
Бабушка спала. Может, всю ночь проспит. Я могла следить за ней с телефона откуда угодно. Мне не стоило уходить. Спина болела, волосы были растрепаны, к тому же я до сих пор не сняла школьную форму.
И все-таки я не пошла доделывать уроки, вместо этого попятилась, словно на автопилоте. Подхватила кроссовки, не останавливаясь, чтобы их надеть, выскользнула на улицу и побежала. Капли дождя били по голове, спине, ногам. Разбрызгивая лужи, я босиком промчалась до конца улицы, свернула за угол и направилась в сторону поселка.
Плевать, что оставила окно открытым. Бабушка любила дождь. Пусть послушает его.
Плевать, что сумка, учебники и тетради, скорее всего, промокнут.
Еще раз свернув направо, увидела впереди огни городской площади. Я остановилась и наконец смогла сделать вдох. Снова и снова втягивала прохладный воздух. То, как пропитанная дождем одежда липла к коже, почти вызвало у меня улыбку.
Вдали сияла вывеска кинотеатра. Даже не читая названия, я поняла, что они устроили ночной марафон фильмов о монстрах. «Кинг-Конг», «Франкенштейн», «Легион огня: Муравьи-убийцы», «Муха»…
В октябре кинотеатр закрывался только с восьми утра до обеда для уборки и пополнения запасов, а на протяжении остальных двадцати часов шли показы новинок или любимой классики. Своего рода месячный фестиваль ужасов.
Я подбежала к билетной кассе, надела промокшие кроссовки и потянулась к сумке за наличными.
– Дайте мне пропуск на всю ночь, – сказала я девушке, протянув смятую десятку через маленькое окошко.
Ночь я здесь не проведу, однако получу возможность остаться так долго, как захочу.
Схватив билет, поспешила к двери, миновала буфет и поднялась в третий зал. Я оглядывалась по сторонам, опасаясь, что брат заметил мое отсутствие и проследил за мной. Распахнув двери, я прошла по проходу, сняв с плеча сумку. На экране заревело животное. Быстро плюхнувшись на сиденье, я осмотрелась, чтобы убедиться, что нахожусь в безопасности.
Мне явно ничего не угрожало – зрителей, кроме меня, в зале вообще не оказалось.
Я немного расслабилась.
Шла учебная неделя. Не удивительно, что в кинотеатре пусто. Хотя странно: почему сеанс не отменили, если никто не купил билет?
Поставив сумку на пол, я сунула руку внутрь. К счастью, все вещи остались сухими. Я выудила телефон и проверила, как там бабушка.
Она по-прежнему лежала в темноте на кровати, ее кардиомонитор стабильно пищал без признаков тревоги. Иногда я беспокоилась, оставляя ее одну с Мартином, но он старался не контактировать с ней чаще, чем требовалось.
Сжимая сотовый в ладони, я откинулась на спинку кресла, поморщилась от боли, о которой на время забыла, подняла взгляд на экран и увидела Годзиллу.
Уголки моих губ приподнялись в улыбке.
Мне нравился этот фильм.
Не успела я опомниться, как уже ела попкорн и неотрывно вглядывалась в каждый кадр. Воспоминания о брате, о школе, об Уилле Грэйсоне и сегодняшнем уроке литературы развеялись.
Потому что «Годзилла» была великолепна.
А от «Лолиты» только голова болела.
    
Глава 3
Эмери 
 
Наши дни
– Уилл? – Встав на четвереньки и ощупывая каменный пол, я чувствовала грязь под ладонями.
Куда он меня привел?
Я моргнула, стараясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме, затем дотронулась до лица. Черт, где мои очки?
Дерьмо.
Без них или контактных линз, которые иногда использовала, видела я сносно, но только не в темноте. Когда поднялась на ноги, неровные камни впились в подошвы обуви. Обернувшись, я заправила волосы за ухо. Не было видно малейшего проблеска, ни света луны, ни ламп. Ничего.
Я сопротивлялась, вырывалась, дралась. Следующее, что помнила, – мы прошли через дверь, спустились по лестнице, свернули за угол, и внезапно стало темно.
Уилл, бог мой. Прошли годы после его освобождения из тюрьмы. Почему он столько ждал?
Вдохнув холодный воздух, я ощутила запах сырой земли. И снова повернулась.
Уилл изменился. Он одновременно выглядел так же, как раньше, но и совершенно иначе.
Его глаза…
Он позволит, чтобы со мной что-то случилось?
– Говорил же, что не вру, – произнес кто-то, отчего я насторожилась.
Похоже, это был Тэйлор Динеску, но я по-прежнему никого и ничего не видела.
– Я и так понял, что ты не врешь, – ответил другой мужчина сбоку от меня. – Девушки пахнут по-другому. Ее запах ощущался по всему дому, когда мы вошли.
Я развернулась в том направлении, откуда прозвучал голос, но в тот же момент слева донесся третий:
– По мне, так пусть бежит, – с издевкой заявил парень. – Все равно она там умрет.
Тяжело дыша, повернувшись к нему, я выставила руки вперед. Где они?
Черт, где они?!
– Упустим возможность познакомиться с ней поближе, Рори? – спросил второй незнакомец. – Брось. Мне скучно. Лично я буду рад, если она останется. Разве тебе не скучно?
– Нет, – строгим тоном ответил Рори. – Меня устраивает нынешнее положение дел.
Со всех сторон послышался смех. Тэйлор шутливо бросил:
– У тебя здесь, возможно, есть все, что нужно, приятель, а вот мне определенно кое-чего не хватает.
– Где мои очки? – закричала я. – Включите гребаный свет!
– Как пожелаешь, – отозвался кто-то. Точно не Тэйлор, Рори или Уилл. – Вот.
В нескольких метрах от меня вдруг вспыхнул огонек. Я несколько раз моргнула, привыкая к свету, пока темная фигура разжигала свечу. Я заметила кирпичные стены. Стоявший передо мной человек что-то протянул.
Отпрянув назад, я судорожно вздохнула, но потом заметила в его руке свои очки и выхватила их.
– Отвали, – сказала я, шагнув назад.
– Расслабься, детка, – проворковал он. – Мы просто боялись, что ты их разобьешь. Не хотелось бы, чтобы ты все это пропустила.
Откуда-то донесся сдавленный смешок. Я надела очки, смотря по сторонам.
Низкий потолок, обитый деревом, с которого капала и стекала по стенам вода. Помещение было заставлено деревянными бочками и пустыми винными стеллажами выше меня. За моей спиной виднелась лестница, ведущая к двери в потолке. В углу пыхтела печка. Мы находились в подвале. И в таком доме он мог быть не один.