Имя шторма

– Зачем мне тебя травить? – рассмеявшись, снежная дева завлекающе прогнулась в спине, глядя на мужчину снизу вверх.
Кто-то из ильхов присвистнул. Такое зрелище могло растопить даже вековую льдину!
– Ты молодой, сильный, горячий ильх. Не то, что мой старый муж! Ты мне нравишься. Очень нравишься. Оставь меня себе, не пожалеешь! Поплаваем… Я знаю, что тебе нужно. Знаю, как любят дети Ньордхёгга игры в воде. Я сделаю все, что ты хочешь. Оставь!
«Поплаваешь со мной, кьяли?»
Голос почти наяву лизнул мне кожу. А Шторм вдруг дернул головой и безошибочно нашел меня взглядом. Неужели он с самого начала знал, что я здесь? Взгляд длился лишь миг, но показалось – вечность.
Ильх уже снова смотрел на снежную, которая мела волосами пол у его ног. А я все еще ощущала горячий шепот у своих губ.
– Поплаваем? – Шторм усмехнулся. – Снежные девы ненавидят воду.
– Тогда поиграем на суше, риар!
Нана презрительно скривилась и принялась с остервенением тереть свой котел.
– Я уже сказал, – ответил ильх. – Нет.
Рябой конухм шумно и недовольно засопел, но все-таки промолчал.
Дева сверкнула светлыми глазами, которые стали похожи на колотый лед. Сжала кулаки. Но тут вперёд вышел Эйтри.
– Я заплачу за нее, – объявил он, пожирая взглядом застывшую девушку.
Та встрепенулась и, быстро сообразив, куда ветер дует, переметнулась к ногам нового спасителя. Улыбнулась призывно – уже ему.
– Не тебе решать, Эйтри. – Море снова ударило в бок лодки.
– Я свободный житель Последнего Берега, – вскинулся беловолосый варвар. – И по правилам могу выбрать себе деву. Я выбираю эту и заплачу ее долг! Я так решил, Шторм!
– Глупость ты решил, – проворчала Нана. – Скоро Лунная ночь, уйми свои желания…
–Я сделал выбор, – огрызнулся седой ильх.
Его рука сжалась совсем близко от резной рукояти меча. Но вытаскивать его он все-таки не стал. Шторм на этот выпад не ответил и сделал вид, что не заметил движение Эйтри.
– Ты обещал мне любую награду, Шторм, – сквозь зубы произнес беловолосый ильх. – За бой, в котором я вытащил на себе Брика и потерял глаз. Я выбрал. И моя награда – жизнь снежной Альвы.
– Ну что же… В этом я не могу тебе отказать, – медленно сказал Шторм.
Брик стал пунцовым и натужно засопел – мальчишка понимал, что из-за него Шторму пришлось отступить от своего решения.
– Забирай деву, Эйтри. Отныне она твоя – с долгом и всеми ее поступками.
Снежная Альва радостно вскочила. А Эйтри отцепил от пояса кожаный мешочек и кинул контрабандисту. Тот ловко поймал.
– Здесь больше двух десятков щепотей, – сухо уронил Эйтри, накидывая на снежную красавицу плащ и уводя за собой.
Некоторые ильхи проводили пару завистливыми взглядами и ухмылками.
– Эй, Эйтри, хоть бы покормил деву для начала!
– Если помощь понадобится – зови, друзья рядом!
– Я требую шатии! – понеслись вслед уходящим усмешки, но беловолосый ильх лишь отмахнулся.
И уже на пороге обернулся, прищурился.
– Кстати, пока здесь Верман, самое время решить вопрос с твоей добычей, так, Шторм? – громко произнес он. – Ты дал ей время до заката, он уже близко. Чем гостья заплатит за милости Последнего Берега и свою жизнь?
Все головы повернулись в мою сторону. Я попыталась врасти в стену или стать невидимой, но понимая, что это не удастся, выпрямилась и вздернула подбородок, желая казаться смелой. Хотя сердце испуганно забилось.
– Ну так что, дева? – насмешливо продолжил Эйтри. – Чем ты заплатишь? Или тебя сразу отдать Верману, пусть он предложит тебя Дикому Хэльдору из Железного леса?
Нана глянула испуганно, и этот взгляд настолько не вязался с суровой великаншей, что я даже побоялась представлять, что там за Дикий Хэльдор!
Понимая, что время пришло, я встала и вышла в освещенный круг. Остановилась в центре таверны. Шторм не двигался. Лишь в его глазах бушевала буря, названия которой я не знала. И вглядываться в эту бурю было страшно.
– Я Миранда. Миранда из…Гараскона. – произнесла я, слегка запнувшись. – И я прошу милости Последнего Берега.
Я замолчала. И заметила, как Шторм подался ко мне.
Его взгляд на миг изменился, и снова лизнула кожу теплая волна. «Поплавай со мной, кьяли…» Прикосновение в воде, ощущение влажной кожи. Губ и рук… сильное, нежное, невыносимое…
Я видела отражение своих воспоминаний в глазах Шторма. Он тоже думал о том, что произошло в гроте. И он… ждал.
Может, хотел, чтобы я упала на колени, как снежная дева? Обхватила его ноги, прижалась грудью? Чтобы предложила себя? Согласилась… поплавать.
Хотел ли этого хёгг Последнего Берега?
Он отвел взгляд, и я поняла.
Да. Он хотел.
Я сглотнула пересохшим горлом и чуть отступила. От круга света. От надвигающегося шторма…
Ильх снова уставился в свою кружку.
– Я слышал, ты отказалась платить за свою жизнь, дева, – сурово произнес конухм. – Не захотела плавать с тем, кто спас тебя, рискуя шкурой. Кто сунулся ради тебя в Белый Ёрмун. Оскорбила хёгга и нас всех.
Ильхи беспокойно заворочались. Со всех сторон на меня смотрели с осуждением и неприязнью. Да что это такое? Подумаешь, отказала их приятелю! В конце концов, я не обязана! Ну что за варварство такое? И главное, смотрят так, словно я действительно виновата. Ох, не понять мне этих ильхов. Даже Нана заворчала осуждающе.
– Я благодарна за спасение! – вскричала я растерянно. – Я согласна заплатить!
– Чем? Ты умелая охотница?
Я? Да я в жизни не смогу убить живое существо!
Мотнула головой.
– Умеешь сражаться?
Конечно, я могу за себя постоять и дать сдачи, но можно ли это назвать умением сражаться? Да еще и против вооруженных топорами и мечами людей? Сомневаюсь.
Снова нет.
Конухм недовольно цыкнул.
Мой мозг заработал с удвоенной скоростью. Какие умения жительницы прогрессивной Конфедерации могут пригодиться здесь, среди скал и воды? Что я вообще умею? Тыкать пальцем по кнопкам артфона? Выбирать еду по меню? Водить автомобиль?
Единый! Это все не поможет спасти мою жизнь! Надо назвать что-то другое. Что-то уникальное, что-то ценное. Вот только что?
– Я умею читать и писать! – почти выкрикнула я.
Конухм презрительно выдохнул и повел рукой. Остальные рассмеялись.
– А ты думаешь, что попала в звенящие башни Варисфольда, дева? Видишь здесь свитки и письмена? Чем это умение пригодится Последнему Берегу? Что еще ты умеешь? Можешь сладко петь и услаждать наш слух? Или наши взоры – изящными танцами? Может, ты владеешь ценным мастерством?