Магия Крови
— Навряд ли. — Мои навыки не были выдающимися, но в вопросе чистой мощи, я бы превзошла даже Гастека.
— Откуда такая уверенность?
— Я знаю насколько силен практик.
— Значит, это тот, кого ты знаешь лично?
Тонкий лед. Нужно действовать осторожно.
— Да.
— Должен ли я воспринимать это, как то, что у тебя была голова нежити, и ты не отнесла ее мне для идентификации?
— Да.
Сейчас начнется.
Воцарилось молчание.
— В Атланте есть четыре человека, не считая персонал Племени, способных выполнить ритуал Дюбаля. У меня перед глазами все их номера. Из этих четырех Мартина — лучшая, но она все-же не сравниться со мной ни в мастерстве, ни в силе. Зачем тебе использовать кого-то, кроме меня?
— У меня были на то причины.
— И я жду, чтобы услышать их.
— Я бы предпочла оставить их при себе.
— Ты меня разочаровываешь.
Я поморщилась.
— А почему с тобой что-то изменилось бы?
— Это была голова вампира?
Ничего хорошего из этого точно не выйдет.
— Нет.
Снова тишина. Наконец он вздохнул.
— Она все еще у тебя?
Если я принесу ему голову, он сможет снять мой отпечаток с ее разума.
— Она разложилась.
Гастек снова вздохнул.
— Кейт, у тебя был уникальный образец нежити, и ты лишила меня возможности изучить его. Вместо этого ты отнесла ее к профану, который, очевидно, не знает даже основных некромантических принципов, иначе мы бы сейчас не занимались этим телефонным разговором. Я верю, что ты не совершишь подобной ошибки в будущем. Есть ли что-нибудь еще?
— Нет.
В моем ухе раздался сигнал разъединения.
Я посмотрела на пуделя:
— Мне кажется, я задела его чувства.
Это задание круто усложнялось. С одной стороны — Стальная Мэри, нападающий на оборотней. С другой стороны, нежить-маги, пытающиеся поджарить Казино и Гильдию. Эти два дела не кажутся связанными, за исключением того, что и Стальная Мэри, и нежить зачем-то напали на Гильдию.
Может быть, Роланд объявил мишенью любого из Стаи, и теперь мы получили поток охотников за головами, которые считали, что смогут взять оборотня. Но тогда нападение на Казино не имеет смысла.
Зазвонил телефон. Я сняла трубку:
— Кейт Дэниелс.
— Это я, — ответил Кэрран. — Я…
Я повесила трубку.
Телефон зазвонил снова. Но я отсоединила провод от стены. Разговор с Кэрраном в данный момент был выше моих сил.
К тому времени, когда я добралась до офиса, большая часть кофе уже была выпита, а то, что осталось на дне, сварилось до густого сиропного варева, которое пахло отравой, и на вкус ею и было. Но я все же выпила кружку. Я также украла маленький желтый пончик из коробки «Duncan`s doughnuts» в комнате отдыха и скормила его боевому пуделю. Он устроил из этого целое представление. Сначала он зарычал на пончик, просто чтобы показать ему, кто здесь главный. Затем он уткнулся в него носом. Потом он лизнул его, пока, наконец, не цапнул пончик зубами, принявшись жевать с большим удовольствием, разбрасывая крошки по всему ковру. Наблюдая, за тем, как он ест, я почувствовала себя немного лучше, но лишь немного.
Мауро вошел в мой кабинет, неся большую картонную коробку, заклеенную скотчем для вещественных улик. Пудель зарычал и щелкнул клыками.
Мауро улыбнулся:
— Он славный песик. Такой свирепый.
— У него есть безумная страсть к мусору.
— Возможно, он жил на свалке какое-то время. Ты уже дала ему имя? — Мауро поставил коробку на стол.
— Нет.
— Ты могла бы назвать его Бо. Борегар. Он похож на Бо. Так или иначе, это пришло для тебя из Саванны. — Он поставил коробку на стол.
— Спасибо.
Он ушел, а я проверила сопроводительный лист. Улики, относящиеся к Мэри № 7 из Саванны, известному как Стальная Мэри, а также, как «парень в плаще». О здорово.
Я потянулась, чтобы вытащить стопку бумаг, и мои пальцы задели что-то твердое. Хмм. Я вытащила это на свет. Свинцовый ящик, шесть дюймов в длину, четыре дюйма в ширину и три дюйма в глубину.
На магической бирже люди часто называли свинец черным золотом. Золото, будучи благородным металлом, было инертным. Оно не ржавело, не тускнело, и не разъедалось, большинство кислот не действовало на него. Волшебным образом свинец соответствовал золоту. Он сопротивлялся чарам, игнорировал обереги и поглощал большинство магических излучений без каких-либо последствий.
Свинцовая коробка для улик должна содержать что-то по-настоящему впечатляющее. Маленькая наклейка в углу гласила: «Образец А, Мэри № 14, 9 октября». Я порылась в бумагах: «5 Октября, 8 Октября. . 9 октября». Все здесь.
Присев на краешек стола, я пролистала отчет. Стальная Мэри устроил погром во время ежемесячного матча «боев без правил», который проводился в подвале «Колючей Петли», бара на южной окраине Саванны. Хозяйка бара Барбара «Барб» Хауэлл сообщила, что в дверь вошел семифутовый длинноволосый мужчина, одетый только в рваный плащ и нечто, что она описала как кожаные шорты-бермуды. Далее Барб докладывает о своем отказе обслуживать нарушителя, направив на мужчину помповое ружье «Ремингтон-870», сопроводив это словами: «Нет рубашки, нет обуви — нет обслуживания.»
Барб мне уже нравилась.
Мужчина только рассмеялся. В этот момент сотрудник охраны решил вмешаться. Но верзила просунул голову вышибалы через деревянную перекладину, и Барб поняла, что ей следует воспользоваться дробовиком. К несчастью, подействовала магическая волна, и оружие дало осечку. Мужчина отобрал дробовик и ударил им Барб по голове. Ее воспоминания о последующих событиях казались по понятным причинам туманными.
Один из постоянных посетителей, некий Ори Коэн, двадцати одного года, поднялся со стула и направил на волосатого какой-то амулет. По словам Барб, мужчина «зарычал как собака» и попятился назад. Он продолжал отступать, и Барб уже подумала, что Ори избавился от него. К несчастью, еще один высокий человек в плаще вошел в бар через заднюю дверь и рубанул Ори топором по шее. Затем он начал разрушать это место, а второй злоумышленник наблюдал за этим.
Описания были в лучшем случае расплывчатыми. Со слов Клинта, заместителя Барб, первый человек выглядел как «гигантский, лохматый сукин сын с горящими глазами. . вены на его руках были толщиной с электрические провода». Не совсем качественное описание. Привет, я бы хотела ориентировку на гигантского, лохматого сукиного-сына. .
Профиль второго преступника ограничивался определением «высокий». Никто не разглядел его лица.