Магия Крови

Она посмотрела на меня своей версией сурового взгляда. Веселая блондинка исчезла, а на ее месте восседал рыцарь Ордена: жесткий, опасный и сдержанный.
— Вот почему я тебе нужна. Тебе не справится с этим в одиночку.
— Ты вообще слышала хоть слово из того, что я сказала?
— Я слышала тебя громко и ясно. Ты не можешь делать выбор за меня, Кейт. В прошлый раз, когда я проверяла, я все еще отвечала за свою жизнь сама.
Чтоб меня. Я подняла руки.
— Сдаюсь.
— Вот и хорошо, — сказала она. — Означает ли это, что мы можем вернуться к Хью?
Я вздохнула.
— Хорошо. Сама накидывай на шею петлю.
— Что ты о нем знаешь? — Андреа потянула к себе папку Хью.
Я передала ей блокнот.
— Все необходимые факты за последние двадцать лет. Его нашел Ворон, когда ему было шесть лет. Роланд увидел в нем потенциал. На тот момент Ворон был гениальным фехтовальщиком, одним на миллион, и приличным командиром, но Роланд хотел настоящего полководца.
Я постучала по листу бумаги.
— Отец провел меня через множество испытаний. Я сражалась на гладиаторских рингах, выживала в дикой местности, обучалась десяткам боевых искусств. Он делал то же самое и с Хью. В каком-то смысле, до меня Хью был его первым опытом воспитания.
Наполнив еще одну чашку чаем, я продолжила.
— Ворон приучил меня быть волком-одиночкой. Мои навыки ведения боя рассчитаны только на собственные силы. Таким образом, чтобы пробиваться сквозь ряды и убивать свою цель. Хью же готовили, чтобы руководить армиями. Он сражался в различных полках, участвовал в сотнях военных действий по всему миру. Магия Роланда сохраняет его тело молодым. Это делает его сильнее обычного человека, и его труднее убить. Хью — величайший воин-полководец. Он терпелив, хитер и безжалостен.
— Если ты пытаешься продолжить меня запугивать, это не сработает, — сказала Андреа.
— Я пытаюсь объяснить тебе, каким Хью может быть врагом. Он не может позволить себе быть неуверенным. Ему нужно собрать как можно больше информации, чтобы, когда он предоставил свидетельства моего существования Роланду, у него была стена неопровержимых фактов, подтверждающих это. Он не двинется с места, пока не получит абсолютное доказательство моего происхождения. Полагаю, что сейчас он зациклился на том, чтобы собрать факты моей биографии в одно целое. У него на это есть терпение и время. Его нельзя подкупить, запугать или убедить оставить меня в покое. И я не уверена, что мне хватит сил, чтобы одолеть его.
Андреа поморщилась.
— Тебе и не нужно его убивать. Если ты сделаешь это, люди Роланда заполонят город, пытаясь выяснить, кто атаковал их военачальника.
— В яблочко. — Я выпила остывший чай. — Мой единственный выход — затаиться и постараться не привлекать к себе внимания. Ворон мертв уже больше десяти лет. Не так уж много людей помнит его. Мой послужной список весьма посредственный — я хорошо потрудилась, чтобы сохранить его таким. Со стороны во мне нет ничего необычного.
— Это ладно, но все дело в мече, — сказала Андреа.
— Ага. — Один расколотый меч. Что бы я ни говорила себе, тут не увернуться от пули. На все есть своя цена. И это расплата за спасение жизни моих друзей. В тот момент я была уверена, что не выживу, и рисковать выдать себя не казалось большим делом.
— Если что-то пойдет не так, я всегда могу исчезнуть, — решила я.
— А что насчет Кэррана? — спросила Андреа.
— А что с ним?
— Полторы тысячи оборотней в долбанном замке заставят любого дважды подумать, прежде чем проникнуть в него. Ты могла бы обратиться к нему. Ты и Кэрран…
— Нет никаких «я и Кэрран».
Даже говорить об этом больно. Жаль, под рукой нет боксерской груши, ударив по которой, я могла бы облегчить это. Вместо этого я улыбнулась и налила нам еще по чашке чая.
Андреа помешала ложкой свой чай.
— Что-то случилось?
Я рассказала ей все, включая то, что произошло в Гильдии. Чем дольше я говорила, тем более огорченным становилось ее лицо.
— Вот засранец, — возмущалась она, когда я закончила.
— Не поспоришь.
— Но это бессмысленно. Когда он вытащил тебя из плена ракшасов, он чуть не придушил Дулиттла, потому что тот не мог вылечить тебя достаточно быстро. Я думаю, он действительно влюблен в тебя. Может, он правда пришел к тебе домой и искал тебя.
— Это не имеет значения.
— Вам, ребята, следует поговорить, объясниться.
— Я закончила с разговорами.
— Кейт, не пойми неправильно, но ты сама не своя с тех пор, как вернулась из отпуска. Ты стала. .
Я бросила на нее взгляд полный отчаяния. Но он отскочил от нее.
— …печальной. Серьезно, печальной. Это расстраивает. Ты не шутишь, не смеешься и продолжаешь рисковать и испытывать судьбу. — Андреа потерла край чашки. — У тебя были друзья, когда ты росла?
— Ой. — Я потерла шею. — Так резко сменила направление разговора. Кажется, у меня вывих шеи.
Андреа наклонилась вперед.
— Друзья, Кейт. У тебя они были?
— Друзья делают тебя уязвимее, — проговорила я знакомую мантру.
— Значит, я твоя первая настоящая дружба?
— Можно и так сказать.
Джим тоже был другом, но тут совсем другое.
— А Кэрран твоя первая настоящая любовь?
Я закатила глаза.
— И ты не знаешь, как справиться, — мягко добавила Андреа.
— До сих пор неплохо справлялась. В конце концов, это обязательно пройдет.
Андреа прикусила губу.
— Ты знаешь, я большая девочка, могу позаботиться о себе, и мне не нужен мужчина, который сражался бы за меня. И если бы я не была с Рафаэлем, я все равно была бы в полном порядке, выполняла свою работу и временами была бы счастлива. — Она глубоко вздохнула. — Если будешь так рассуждать. . Разбитое сердце по-настоящему никогда не вылечивается. Ты можешь взять себя в руки и двигаться дальше, но это не то же самое.
Я не хочу тащить эту боль за собой всю оставшуюся жизнь. Я взорвусь.
— Спасибо за воодушевляющий разговор.
— Я еще не закончила. Дело в том, что хоть у людей и есть замечательный потенциал причинять нам вред, но они также обладают и огромной силой, чтобы помочь нам исцелиться. Я очень долго этого не понимала. — Она наклонилась чуть ближе. — Рафаэль богатый и привлекательный, и секс отличный, но я с ним не поэтому. Я не имею в виду, что это обременительно, нет, но меня удерживает не это.
Если бы мне пришлось угадывать, я бы предположила, что это уважение к настойчивости Рафаэля. Рафаэль, гиена — оборотень, или буда, как их называли, безмерно любил Андреа. Он добивался ее внимания месяцами — неслыханно для буды, и отказывался сдаваться, пока она, наконец, не впустила его в свою жизнь. То, что он был сыном тетушки Би, буды и Альфы клана гиен усложняло ситуацию, но ни Рафаэля, ни Андреа, похоже, это не волновало.