Тайные хроники герцога Э
– Скорее всего, его и нет.
– Но бумажка, выданная королевским лекарем…
– Никчемная девка на любой шантаж пойдет, лишь бы ее не отправили назад. Отцу она не нужна, тот только разозлится и какому–нибудь чабану в жены отдаст. Лишь бы с глаз долой.
Все–таки принцесса Иллиса несчастная девочка. Попользовались и выбросили. Большой и жирный минус в том числе и герцогу.
– Вы сейчас напрямик к императору отправитесь?
– Нет, меня к нему близко не подпустят. Сначала секретарю доложу. Придется подождать.
Приемная секретаря представляла собой огромный зал с одиноким массивным столом, за которым тощая фигурка хлипкого, но надменного человечка терялась. Нос секретаря был устремлен к огромной люстре, а говорил он, медленно цедя слова. Словно каждая произнесенная им фраза была на вес золота. Я на первом же предложении чуть не уснула.
– Император примет вас в лучшем случае через месяц. Но до этого вы должны подать прошение в письменной форме с указанием причины визита. Советник второй градации рассмотрит прошение и при положительном решении поставит на него визу. Далее…
Бюрократия живуча во всех мирах!
– Но дело не терпит отлагательств! – для посетителей стулья не предназначались, поэтому обережник облокотился кулачищами о стол и скалой навис над человечком. – Вопрос жизни и смерти! Позовите сюда этого советника второй градации, чтобы я поговорил с ним напрямую. Да хоть третьей, только позовите прямо сейчас!
Секретарь занервничал, закрывающая обзор фигура обережника подавляла и лишала его статуса значимой личности. Во время пламенного спича Збигува он то и дело одергивал коротковатые рукава мундира с золотыми пуговицами
– Вот если бы прошение подавал Их Светлость герцог Эльбер Файсон Эривердский, – секретарь с громким хлопком закрыл книгу регистрации посетителей, заставив обережника моргнуть, – то его препроводили бы к императору незамедлительно. Найдите милорда, если уж у вас такое срочное дело.
– Да где же мне его искать? – взбесился Збигув. В огорчении он махнул кулаком, и я зажмурила глаза, так как думала, что он шарахнет им по голове человечка. Но обошлось, треснула только столешница.
Звон колокольчика, который секретарь нервно тряс, вызвал отряд гвардейцев, и Збигува увели под белы рученьки. А ведь мог и магией вдарить для убедительности, но постеснялся. Все–таки не в горах находится, а во дворце, где надо вести себя прилично.
– Вам тоже к императору? – с иронией перебил мой ступор секретарь.
– Нет, мне достаточно вашего внимания. Я хронист, приставленный к Их Светлости герцогу Эривердскому, – я сняла с плеча и бухнула на стол походное бюро, собираясь выложить бумаги и заодно придумать продолжение разговора. Может быть, придется оставить переписанный черновик для ознакомления тому самому советнику второй градации. Герцог здесь свой человек, как–нибудь выручит рукописи, если посчитает их сырыми.
– Понятно, – оценил содержимое распахнутого мной ящика секретарь и опять одернул рукава. – Вас проводят к нему.
– К кому?
– К Их Светлости.
– Он здесь?!
– А где ему еще быть? Поход окончен, твари уничтожены.
Я никак не могла унять дрожь пальцев. Бумаги рассыпались, и мне пришлось встать на колени, чтобы собрать их с пола.
Человечек расчувствовался. Низкорослый, несуразно одетый монах был гораздо ничтожнее его, могущественного секретаря, который одним звоном колокольчика может скрутить черного рыцаря. Трясущийся и чуть ли не плачущий хронист и вовсе делал из него спасителя.
– Ну–ну, незачем так бояться, – заворковал он, помогая сбить поднятые листы в пачку. – Их Светлость пребывает в хорошем настроении.
«Мы переживаем, а у индюка Э хорошее настроение!», – мне было обидно и больно. Бросил нас на произвол судьбы, а сам и в ус не дует.
– Скоро у Их Светлости свадьба.
– А кто невеста? – я приободрилась, решив, что речь идет обо мне. Даже приготовилась насладиться последующими словами: «Как кто? А о красавице Адель вы разве ничего не слышали?»
– Император подобрал брату кого–то из знати. Невесту уже неделю как привезли во дворец.
– Как привезли?! – у меня вновь все оборвалось.
– Ну как? – задумался секретарь. – В карете, наверное. Я не ходил смотреть, дел, знаете ли, полно.
Он вновь позвонил в колокольчик, и в приемную вошел… Конд.
– Проводите хрониста к Их Светлости.
Я повернулась и пошла к двери.
– Вы свои бумаги забыли, – напомнил человечек, вновь сделавшись строгим и могущественным.
– Ты что здесь делаешь? – прошипел Конд, больно хватая меня за плечо. Ему пришлось вернуться и забрать мой письменный ящик. Известие о женитьбе герцога ударило так больно, что я себя не контролировала.
– Хроники сдать хотела. Я их закончила, – говорила, как во сне. В голове булькали рыбки и мешали думать.
– А подождать нельзя было? – Конда аж перекашивало от злости. Я хотела остановиться и спросить, чем я так провинилась, но меня ощутимо толкнули в спину и погнали вперед, не давая задержаться ни на миг. Доведя до одной из комнат, Конд открыл дверь и впихнул меня туда. Я огляделась. Место показалось смутно знакомым. И лишь увидев у камина набор из совка, лопатки и крюка, я сообразила, что нахожусь в том самом помещении, откуда начался мой путь в чужой мир.
– Ты сейчас проводишь меня домой? – голос, несмотря на горечь Святой девы, звенел.
На мгновение я забыла обо всем: о кухарках, ждущих моего возвращения, о Збигуве, который надеется, что я продолжу его миссию, раз ему не удалось рассказать о беде, постигшей эриверцев, о герцоге, с которым надо было бы повидаться, чтобы посмотреть ему в глаза. Он поступил со мной точно также, как с Иллисой, только мне, в отличие от нее, есть куда идти. И я не буду унижаться. Бабушка ждет.
– Нет, я еще не готов, – Конд не смотрел мне в глаза.
– Тогда зачем привел сюда? Собираешься втихую от меня избавиться? – я уже по его скривившемуся лицу догадалась, что он собирается делать. – Как тогда, когда мог сразу отблагодарить за спасение, но запрятал в монастырь на целых три года…
– Как тогда, – оборвал он. – Ты должна уйти. Немедленно. Не мешай мне.
– Но как же бумаги, – я кивнула на ящик, висящий на его плече, – и герцог?
– И ему не смей мешать.
Я села на пол. Слишком много ожиданий. И слишком мало шансов быть счастливой. У меня было двое мужчин, и я никак не могла выбрать, кого я люблю больше: взбалмошного, но такого родного Конда, или серьезного, но такого надежного герцога. Теперь у меня нет ни одного. Я жалкая, ничтожная и никому не нужная.
– Перестань рыдать. Поднимись. Тебе нужно уйти. У меня нет времени все объяснять.