Тайные хроники герцога Э
Я на цыпочках вышла из комнаты и, убедившись, что за дверью герцога тихо, направилась в конец коридора к лестнице, ведущей на первый этаж.
Там мне пришлось затаиться, отступив в тень.
На лестнице кто–то тискался.
Только когда страстные любовники расцепили объятия и, пошатываясь, направились в сторону покоев, я опознала их: мой женишок воплощал в жизнь задуманное – собирался провести ночь с экс–любовницей герцога. Пройдя от меня так близко, что при желании я могла бы прикоснуться к плечу растрепанной Иллисы, меня все же не заметили. Страсть делает людей слепыми.
Опускающаяся ночь, суета вокруг столов, где одни уже заканчивали есть, другие только приступали, призывный смех и плеск, доносящиеся от реки, куда стекались свободные от несения службы и куда, накрасившись и принарядившись, направлялись представительницы древнейшей профессии – все это делало монаха неинтересным для разглядывания.
– Шаманта, – я тронула сидящую на табурете кухарку за рукав, – мне нужна ваша помощь.
Она обернулась и, заметив разбухшую суму на моем плече, в удивлении подняла брови.
– Подожди, сейчас герцогу отошлю последний поднос и освобожусь.
– А где он? – я поискала глазами дюка Э и обнаружила его в импровизированной беседке, укрытой с трех сторон гобеленами. Он беседовал о чем–то со старостой, которому не предложили сесть, отчего тому пришлось наклониться. – Не хочу, чтобы Их Светлость меня заметил.
Я быстро заняла табурет Шаманты, поднявшейся, чтобы снять с огня небольшую кастрюлю, где готовилась еда лично для дюка Э.
Она придирчиво осмотрела варево. Зачерпнув ложкой, попробовала жижу, удовлетворенно кивнула и только после этого позволила ждущей Волюшке выложить на блюдо тушеное мясо с соусом и обильно посыпать его зернами граната. Подоспевшие разносчицы похватали подносы, на которых кроме горячего высились чаши с нарезанными фруктами и сладостями.
– Все! Теперь можно и самим поесть, – Волюшка вытерла руки о полотенце и пододвинула к центру разделочного стола глиняное блюдо с зеленью.
– Ешь, – Шаманта, не позволив встать, сунула мне в руки тарелку, на которой умопомрачительно вкусно пах кусок мясного пирога. – Я так устала, что даже не могу есть.
– Я тоже не могу, – произнесла я. – Заверните лучше с собой. Я пришла попрощаться.
Волюшка, удобно устроившаяся на принесенной скамье, перестала жевать.
– Герцог понял, что я вру. А если догадался он, то к утру об этом будет знать и мой жених. Мне нужно бежать.
– Куда бежать? – Шаманта опустилась рядом с подругой.
– У меня есть люди, которые придут на помощь. Нужно лишь выбраться на тракт и отправить им весточку.
– Опять тайны. Люди, весточка.
– Да, – произнесла я твердо. – И лучше вам о них не знать.
Шаманта поджала губы.
– Чем мы можем тебе помочь? – Волюшка отложила ложку.
– Мне нужно женское платье. Какое–нибудь попроще.
– Иди за мной, – старшая кухарка поднялась и направилась в сторону своей телеги. Теперь над ней возвышался тент, делающий повозку похожей на домик. Запалив лампу – в горах ночь наступает быстро, Шаманта нырнула в недра кибитки и после долгой возни и тихих ругательств вытащила на свет платье. – Почти новое, – буркнула она, – всего лишь раз одеванное. Не обессудь, если будет большим.
– Я подправлю. У меня с собой есть нитки и иголка.
– А я принесла нижнюю юбку, – запыхавшаяся Волюшка сунула мне в руки узелок с чем–то теплым. – Там сверху пирог. Потом поешь.
– Спасибо, – слезы все–таки навернулись, и я вытерла рукавом нос. – Вы так добры ко мне. Я вас не забуду.
Мне нравилось, что подруги не кинулись расспрашивать или уговаривать остаться. Понимали, что все мы взрослые и каждый из нас вправе выбрать свой путь.
– Постой, – Шаманта вложила мне в ладонь крохотный флакон. – Время тревожное, и на тебя могут напасть. Человек ли, тварь ли. Может такое случится, что ты сама будешь молить о смерти или желать ее злейшему врагу. Здесь сильный яд. Достаточно окунуть в него кончик ногтя, чтобы он начал действовать.
– Злой ольд? – прошептала Волюшка и сделала большие глаза.
– Он самый.
Перед конюшнями мы обнялись. Если бы заявились за ослом все вместе, это вызвало бы подозрение, поэтому я попросила подруг вернуться на кухню.
– А может ты еще раз подумаешь? Должен быть другой выход. Например, переоденешься в женское платье и спрячешься среди путан, – Волюшка тоже плакала. Вот ведь, знаем друг друга всего ничего, а уже прикипели душой. – Мы предупредили бы Гонату.
– Нет, нельзя. Гоната болтушка, обязательно кому–нибудь проговорится, – Шаманта сухо поцеловала меня в щеку.
– Прощайте – кивнула я и сняла петлю с импровизированных ворот конюшни, собранных из длинных жердей. – Идите, не ждите. Нельзя, чтобы вас заподозрили в пособничестве дезертиру.
– А как ты пройдешь посты? Тебя не задержат?
– Как–нибудь, – неуверенно ответила я, так как о расставленной страже совсем забыла. Потрогала привязанный к поясу тугой кошелек. – Надеюсь, деньги помогут.
Но проблема появилась не там, где я ожидала. В загоне осел не обнаружился. Я заглянула в морду каждой лошади.
– Вы не видели моего осла? – спросила я у вынырнувшего из темноты воина.
– Опять убежал? Вот же ж свободолюбивая тварь! – ответили мне на вопрос, а я удрученно хлопнула ладонями по бедрам и пошла дальше – в сторону дороги, ведущей из деревни к оврагу. Еще дважды меня останавливали, и дважды я жалобно спрашивала, не пробегал ли здесь осел. Так и выбралась из деревни. Решив, что нет худа без добра, прибавила шаг.
Я хорошо запомнила путь от оврага, так как боялась нападения увоха и все время оглядывалась. Мне предстояло миновать два холма: на вершине первого росло огромное дерево, вроде нашего дуба, а у подножия второго лежало разрушенное селение – здесь случился сильный пожар, превративший дома в могилы, поэтому сюда никто не селился. Ну а следом за ними открывалась прямая дорога до моста, где нужно будет притвориться тенью, чтобы не разбудить тварь.
Темнота пугала, чудилось, что за каждым кустом притаилась беда, и я побежала, чтобы не шарахаться от малейшего шороха. Бежала так быстро, что ветер свистел в ушах.
Видимо поэтому и не заметила погоню. У холма с разрушенным селением меня нагнали. Кто–то сильный грубо схватил меня за шкирку и рывком закинул на лошадь.
– Небо! – раздался крик сразу с нескольких сторон, и пространство вокруг осветилось. Но магия обережников не успевала накрыть меня и всадника, тяжело дышащего за моей спиной, куполом. Я видела, словно в замедленных съемках, как неумолимо приближается тварь. В голубой магической дымке страшная и прекрасная одновременно. Зависнув над нами и взмахнув крыльями–полотнами, увох приготовился напасть. В этот момент он полностью раскрылся, и я заметила в кожистых складках почти человеческое лицо. Оно, предвкушая еду, улыбалось! Я завизжала.