Я тебя ненавижу
– Я поговорю с мамой, – сказал я, переводя разговор в более безопасное русло.
– Я знаю, что у Полины завтра день рождения. И мне бы хотелось отметить его в нашем доме вместе со всей семьей.
Мы с Полей оба кивнули.
– А еще я прошу тебя уйти со своей работы и прийти ко мне, чтобы ты учился управлять семейным бизнесом. И вернитесь в свой дом.
– Тот дом больше не мой, – отрезал я. – Мы с Полиной достраиваем собственный. И бизнес тоже не мой. Карим подрастет, заменит тебя.
– Тебе больше нравится работать на Касима?
– Мне больше нравится работать, когда у меня на шее не затягивают удавку.
Я видел, как сжалась челюсть отца, как расслабленные ладони превратились в кулаки. Но да, я ничего не собирался делать с этим. Я сказал правду, а то, как он собирался ее воспринять, – это уже была его собственная проблема. Когда мне была нужна поддержка и помощь с Тиханским, он сделал вид, что оказывает ее, но выставил при этом условие, даже не пожелав выслушать меня. Так какого понимания он хотел теперь?
– Эмиль, – мягко пожурила меня Поля голосом. – Вахид Тимурович, пейте чай.
– Спасибо, дочка. Ладно, но знай, Эмиль, что ты в любой момент можешь обратиться ко мне.
– Я ни в чем не нуждаюсь.
Я знал, что отцу и Поле придется не по нраву мой тяжелый тон и такой же взгляд, но ничего не мог с собой поделать. За четыре года я многое прошел и пережил, но был счастлив в этой крохотной съемной квартире со своей Куколкой, которая из кожи вон лезла, чтобы сделать неприметное жилье хоть сколько-нибудь уютным. И у нее получилось. Я был уверен, что и наш дом она превратит в семейное гнездышко. Да, я не смог построить настолько большой и роскошный, какого заслуживает моя любимая жена, потому что еще не заработал на такой. Но обязательно выстрою ей хоть дворец, только бы видеть улыбку на ее лице. И взгляд, которым она одаривала меня каждый раз, когда я достигал новых вершин. В нем гордость за меня и бесконечная любовь. Не это ли нужно каждому мужчине?
– Эмиль, – повторила Поля, и я бросил на нее взгляд. Она побледнела, и ее глаза расширились.
– Что такое? – взволнованно спросил я.
– Кажется, у меня воды отошли.
Спустя два часа Кукла уже бродила по родильной палате, кривясь от боли и сгибаясь пополам. Медсестра монотонным голосом повторяла ей дышать, а когда я вошел туда, мне хотелось убивать всех, кто виновен в том, что моей девочке больно. Только проблема в том, что убивать стоило меня, я же наградил ее своим семенем.
– Эмиль? – удивилась ее мама, отрывая взгляд от дочери.
– В смысле – Эмиль? – прорычала Полина, а потом и сама повернулась ко мне. – Тарханов! Пошел вон!
– Нет, – ответил я и решительно прошел в палату.
Она уперлась руками в кровать и бросила на меня злобный взгляд.
– Все равно своего добьешься, да?
– Всегда, – самодовольно ответил я, а потом весь напрягся, когда Полина, зажмурившись, простонала.
– Ненавижу тебя, – сквозь зубы процедила она.
– Я знаю, детка, знаю. И любишь.
– Прямо в этот момент – нет.
Я улыбнулся. Моя сильная воинственная, очаровательная девочка. Даже когда злилась и рожала, она была самой красивой на свете.
Несколько часов спустя я целовал искусанные губы своей Куколки и беспрестанно шептал ей в губы:
– Спасибо, моя девочка. Я люблю тебя.
– И я тебя люблю, – устало прошептала она, бросая взгляд на крохотные кроватки для новорожденных, в которых лежали наши сыновья.
– Уже не ненавидишь? – с улыбкой спросил я.
– Уже нет.
Я широко улыбнулся. Мне еще предстояло налаживать семейные отношения ради мамы и Поли, которая очень остро переживала эту проблему. А еще продолжать вставать на ноги, выплачивать ипотеку за дом. Много всего ждало меня впереди, но самого главного я уже достиг: женился на любимой женщине, которая родила мне двоих сыновей и ради которой я был готов пройти этот длинный путь. Я хотел еще дочку, но вряд ли Кукла была бы рада услышать это прямо сейчас. Но, как и тогда, когда все было против нас, я не планировал сдаваться и немного позже собирался повторить свой «упс» трюк, готовый даже получить за такую вольность пощечину. В конце концов, удача любит смелых. А еще немного наглых.