Я приду за тобой

– Ладно.
Через полчаса мы спускались на эскалаторе к выходу.
– Все, больше не могу, – устало произнесла Алсу. – Не хочу уже ничего. Спор в ювелирном меня доконал.
– Зато теперь ты счастливая обладательница швейцарских часов и красивого колечка.
– Я даже не могу сейчас произнести ни слова возмущения.
– И не надо, – с улыбкой произнес я, выводя Алсу на улицу.
Вход был заставлен машинами, так что Алексею пришлось припарковаться немного дальше. Приобняв Алсу, я повел нас к машине. Не знаю, в какой именно момент это произошло, но у меня на затылке поднялись волоски, и в теле напряглась каждая мышца. Я почувствовал, что за мной следят, причем смотрят в спину. Немного сместил жену так, чтобы она шла впереди, а я сразу за ней, чтобы закрыть ее от этого взгляда. Назовите меня параноиком, но ощущение, будто на моей спине мишень, никак не покидало. Я ускорил шаг, заставляя Алсу передвигаться немного быстрее, и сильно пожалел, что сказал Леше не отправлять к нам в сопровождение охранников. Как только мы подошли к машине, я открыл заднюю дверцу и максимально быстро усадил Алсу внутрь. Захлопнул дверцу, обошел машину, открыл вторую заднюю, но не успел забраться в салон, как мое тело дернулось от удара, и я замер всего на мгновение. А потом мозг прошибло понимание, и я начал медленно оседать на асфальт. В меня выстрелили. И попали. Последнее, что я подумал перед тем, как упасть на асфальт – как хорошо, что успел усадить Алсу в машину. И после, напрягшись, быстро захлопнул дверцу, чтобы они не добрались до моей жены.
    
Глава 39
Это был самый страшный день в моей жизни. Он стал даже хуже того, когда в отца стреляли. Наверное, потому что тот я давно пережила, а этот только наступил. И я снова была в ступоре. Словно в замедленной съемке наблюдала за тем, как дернулся Касим, а потом его взгляд из обычно сурового и жесткого стал растерянным и даже немного испуганным, после чего он начал медленно оседать на землю. Я застыла и перестала дышать, пока еще не осознавая, что произошло. А когда понимание пронзило меня, позвоночник обдало холодом. Внутри меня нарастала истерика, мысленно я вопила во все горло, пытаясь растормошить себя и напомнить, что я врач, что надо двигаться и сделать что-нибудь. Но тело застыло, словно каменное изваяние, горло сжалось, и я лишь хватала воздух внезапно пересохшими губами, не в силах произнести ни звука. Я слышала визг тормозов, выстрелы, краем глаза видела, как из машины выбежал Алексей, за окном мелькали тени охранников Касима, но все еще не могла ничего сделать. А потом я поняла, что если сейчас не возьму себя в руки, то могу больше никогда не увидеть улыбку мужа. И тогда словно отмерла. Тело как будто накачали адреналином, который помогал мне двигаться.
Я выскочила из машины, оббежала ее, оттолкнула охранника и бросилась к Касиму.
– Леша, убери Алсу, – слабо скомандовал он.
Алексей сидел на асфальте возле моего мужа, подкладывая ему под голову куртку. Я не слушала Касима. Бросилась к нему, упав рядом на колени. Трясущимися руками провела над грудной клеткой, наблюдая, как по шоколадного цвета свитеру расплылось влажное пятно.
– Касим, – дрожащим голосом произнесла я. Вышло больше похоже на хрип. Надсадный, скрипучий, как будто мое горло заржавело. – Пожалуйста, Касим. Прошу тебя. Леша, скорую!
– Уже вызвали.
– Леша, забери Алсу, ей нельзя, она беременна.
– Только прикоснись ко мне! – рявкнула я внезапно прорезавшимся голосом, ткнув пальцем в сторону охранника.
– Алсу Вахидовна. – Он был непреклонен.
– Леша, Касим, пожалуйста, я же врач.
– Ты ничем не поможешь, – тихо произнес Касим, стремительно бледнея. В холодном свете автомобильных фар подъехавшей машины охранников он выглядел так, словно уже одной ногой находился в могиле. И самое страшно, что я не могла быть уверена, что это не так.
– Касим, прошу тебя, – умоляла я, роняя на его грудную клетку крупные слезы. – Умоляю. Если что-то… если ты… позволь мне быть рядом.
Он крепко сжал челюсти, скривившись от боли.
– Алсу, уходи.
– Нет! – выкрикнула я. – Ты не можешь меня выгнать! Не прогоняй.
– Леша, – процедил он сквозь зубы, и меня, взяв за талию, подняли в воздух.
– Нет! Касим! Прошу тебя! Не-е-ет!
Я ревела как тогда моя мама. Кричала, срывая голос, отбиваясь от крепкой хватки охранника. У меня началась истерика, и теперь она была уже не внутри меня, а снаружи. Выплескивалась в криках и брыканиях. Я прервалась только на минуту, глядя на то, как на территорию парковки въезжала скорая из нашей клиники. Облегченно выдохнула, Леша позвонил по правильному номеру.
– Если ты меня сейчас не отпустишь, я тебя уничтожу! – рявкнула на охранника.
Он пару секунд посомневался, но, когда началась суета со скорой, все же поставил меня на землю. А мне и не нужно было большего. Я быстро слилась с врачами возле машины, давая им необходимые данные. Возраст, имя, услышав которое, они начали работать быстрее. Через несколько минут Касим уже лежал на носилках в машине скорой, я рядом с ним, и мы мчали с мигалками в нашу больницу. Это немного успокаивало. Там работали лучшие специалисты в городе, которые просто не могли дать моему мужу умереть. Особенно учитывая, что Касим был совладельцем клиники.
Дрожащими пальцами я сжимала руку Касима, глядя на манипуляции фельдшера.
– Ты зря поехала, – произнес муж. Из-за кислородной маски я едва его слышала.
– Ну да, надо было поехать домой наряжать елку, – прорычала я.
В тот момент я не думала о том, чем мне обернется в дальнейшем моя дерзость. Сейчас самым важным было вытащить из Касима пулю и переждать эту адскую ночь. Я знала такого типа ранения. Обычно врачи давали сутки. Если выкарабкается – будет жить. А он должен был жить. Мы не слетали на Мальдивы, не посадили елку в саду своего нового дома. Даже не переехали туда! И Новый год не встретили! По моим щекам снова заструились слезы. Телефон Касима пиликнул в его кармане. Я дотянулась и достала аппарат. На нем большими буквами высветилось «Папа». Я судорожно вздохнула, сдерживая новую волну истерики, и ответила на звонок:
– Здравствуйте, Мирза Рашидович.
– Алсу, что случилось?!
– Касим… в него… – я всхлипнула. – Стреляли.
– Он жив? – я слышала звон металла в голосе тестя.
– Да. Везем в нашу больницу.
– Буду через двадцать минут, мы с Барией уже едем. Тише, девочка, он выживет. Ну все, прекращай, потом поплачешь от счастья, а сейчас бери себя в руки. До встречи.
Я и сама не заметила, как начала рыдать в голос, совершенно не сдерживая эмоции. Медсестра подала мне маленький пластиковый стаканчик. Я понюхала содержимое. Валерьянка. Выпила, скривившись, и вернула стаканчик, поблагодарив девушку. Бросив на нее еще один взгляд, я узнала девочку, что периодически прибегала в наше отделение, если кого-то из наших пациентов доставляли по скорой. В ее взгляде было сочувствие, от которого становилось еще хуже. Отвернувшись, я вперилась взглядом в наши сплетенные с Касимом руки. Его пальцы были в крови. Наверняка он схватился за грудь, когда в него выстрелили. Мне тут же хотелось взять салфетки и оттереть эти следы. Желание было настолько маниакальным, что мой взгляд начал метаться по салону скорой в поисках того, чем можно было очистить пальцы от крови. Но я даже не успела закончить свое исследование, как мы приехали в больницу.