Дикарь (СИ)
Надо сосредоточиться.
На чем?
— Не знаю, господин барон, но думаю, это как-то связано со смертью девицы, — Такхвар, как обычно, вовремя. Вот уж кто сумеет выжить. — Возможно, ваша… невеста сумеет помочь?
Запнулся.
Но произнес.
— Ица? — вопрос. И ответом жар, которым полыхнула бездна.
— Маги. Она его. Держать. Крепко. Один нет. Два — да. Три. Кровь одна. Вниз надо. Там.
Ица говорит коротко, но Миха связан и с ней. Нитей становится больше. Мир его не отпускает? Нет, тогда бы Миха не падал. А он летит.
— Там сила. Заперта. Опасно. Но хватит.
— Эй вы! Скорее! — крик барона тает в бездне. — Берите их. Несите… куда она скажет несите!
И вправду, летит.
Падение и полет, они только на первый взгляд схожи.
Мелькает перед лицом грозное лицо темнокожей старухи, чьи пальцы порхают над барабанами. И вот уже не старуха. Она сбрасывает годы, как шелуху, меняясь столь стремительно, что это само по себе пугает. И вот уже на Миху строго серьезно смотрит девушка.
Девочка.
Она едва ли старше Ицы и темную кожу её украшает роспись шрамов. Волосы заплетены в косицы, а те обмазаны синей и белой глиной.
Девочка прижимает палец к губам и качает головой, как показалось, укоризненно.
— Это мозг умирает, — сказал ей Миха. — Вот и подсовывает всякое. С мозгом такое случается. До крайности нестабильная структура.
— Сам ты структура, — отвечает девочка, а потом щелкает по голове. И от щелчка её голова раскалывается. Изнутри. И боль возвращается, словно никуда не уходила. Эта боль корежит тело. Эта боль выдергивает из бездны. Она держит вернее всех нитей, и Миха хрипит, рвется, не способный вырваться.
Дикарь давно уже сдался.
Дикари не борются с непреодолимыми обстоятельствами. Это задача глупых цивилизованных людей. А Миха такой?
Кто он?
Миха!
Он… Миха!
Михаил Андреевич Кошечкин. Студент третьего курса факультета биологии БГУ.
И он будет жить!
Будет, мать его, жить! Он должен, ведь иначе какой смысл? И боль только придает силы. Он, Миха, всегда отличался нелогичностью и упрямством. Ими и спасется.
И трещит сеть, опутывавшая Миху.
Возвращая способность дышать. И кричать. Только криком он сразу захлебывается. Но его слышат.
— Живой… — кто-то подхватывает, и само прикосновение это пробуждает новую волну боли. Собственная кожа ощущается раскаленной, и Миха с трудом сдерживает стон. — Пей.
Он пьет.
Захлебывается кашлем. И снова пьет. Он чувствует и воду, которая стекает по губам на шею и грудь, жесткий матрац. Собственное тело, которое кажется неимоверно тяжелым и больным.
Холодную ладонь на лбу.
И эта ладонь не позволяет снова провалиться в небытие.
А над Михой склоняется женщина. Та самая женщина, которую он убил.
— Не пытайся сопротивляться, — говорит она своим невозможно хриплым голосом. — Иначе я не сдержусь и все-таки тебя добью.
Наверное, это правильно.
И Миха покорно закрывает глаза. А еще повторяет про себя обретенное имя.
Михаил. Все-таки он — Михаил.
Миха.
__________________
Конец первой части