Лекарство

Новенький пробыл в академии меньше двух часов, но уже успел стать «персоной вельде грата». Хоть у кого-то выдался удачный день. К сожалению, не могу похвастаться тем же. Единственная хорошая вещь за сегодня – этот кофе с кремовой пенкой, да и тот успел остыть, пока я стояла в очереди за пончиками. Откусываю кусочек и даже не чувствую вкуса. Без аппетита верчу в руках чайную ложку, следя, как свет отражается от потемневшего экрана мобильного. Может, стоит позвонить дяде, узнать новости о церкви, самочувствии? Да просто жив ли он! Мы ведь попали в аварию, врезались в дерево. Машину разнесло стволом! Если есть хоть капля вероятности, что мне это все привиделось, то… черт. Что я несу? Это было по-настоящему, иначе как объяснить раны на моих руках?
– …не было лица.
– Что?
– Лицо мистера Вольтмана, – улыбается Изи, – я было подумала, что у него случится сердечный приступ! Новенький всерьез заставил его поволноваться.
– Точно, выражение… Очень странное.
Рука вздрогнула. Палец так и тянется нажать на кнопку разблокировки.
– Ты в порядке? Выглядишь бледноватой.
– Все нормально, – отодвигаю телефон, – так что ты хотела рассказать?
– О вчерашней вечеринке, конечно! Это было что-то. Вчера вечером мы…
Вчера вечером. Просто в голове не укладывается. Во что верить, а во что нет. Что, если это все плод моего воображения? Я ведь головой ударилась. Галлюцинация – единственное логичное объяснение. Люди просто так не сворачивают шею и не кидаются на тебя с раскрытыми пастями. Такое бывает в фильмах, бреднях умалишенных или тех, кто вскоре к ним присоединится. А глаза и вены… Нет, это наверняка мне привиделось.
– … просто душка. Не так ли?
– Что?
– Дерек, – повторяет Изи, – очень мил. Кстати, он передавал тебе привет. Он давно на тебя глаз положил.
– Передавай обратно.
– Сама передашь. День памяти не за горами, дорогуша. Нам с тобой еще мно…
Боже. Что, если авария была на самом деле. Ему ведь нужна помощь. Он один в разбитой машине. Никто не знает, где он. Никто нас не видел. Что, если ему плохо, он умирает, а я просто… Нужно что-то делать, узнать, что с ним или хотя бы…
– Сильвер! Ты совсем меня не слушаешь!
– Что? – поворачиваюсь так резко, что проливаю кофе на стол. – Извини, я… просто потерялась в мыслях. Мне… мне нужно кое-что тебе рассказать. Хотя нет… не знаю.
– Да уж. После такого наглого игнорирования твой рассказ должен быть умопомрачительно-интересным.
– Я… в общем. Не знаю, с чего начать…
– Начни уже с чего-то!
Слова норовят вылиться рекой, но как только я хочу выпустить их наружу, перед глазами встает саркастичный взгляд Изи. Она не поверит. Я сама-то не верю.
– Ну? Так что стряслось-то?
– А знаешь… неважно. Это все мелочи, забудь.
Пытаюсь вести себя как ни в чем не бывало. Жаль, дрожь в руках выдает бесполезность этих попыток.
– Ты странная, даже больше, чем обычно. Не связано ли это с появлением мрачного, но прекрасного принца?
– Какого еще принца?
– Я про новенького. А он ничего. Правда, одевается мрачновато. Но зато глаза, – ее лицо засияло, как рождественская елка. – Ты видела? Словно два янтарных камня. И, по-моему, ты ему понравилась. Видела, как он на тебя смотрел? Как зачарованный.
– Правда?
Значит, мне не показалось.
– То есть… не думаю. Наверное, я ему просто кого-то напомнила.
– Конечно, Софи Лорен в молодости, – она откусывает булочку и тут же выплевывает. – Фу, вишня. Кстати, я тут кое-что разузнала о нашем таинственном незнакомце. Его зовут Дориан Блэквуд. Он приехал в Уинтер Парк пару дней назад. Остановился в отеле на окраине, один, без семьи. К сожалению, это все, что удалось узнать. Никто ничего о нем не слышал.
– И все это ты узнала за пять минут обеденного перерыва?
– Знаю, не ахти, но пока это все, что есть. Над остальным я уже работаю.
Полдня – и биография Дориана Блэквуда будет у меня на столе. И что это только за фамилия, Блэквуд? Словно дальний родственник Дракулы.
– Дашь знать, когда появятся новости.
– Ага, нешомненно, ты ужнаешь первая, – ее зубы впиваются в пончик. – Так что насчет вечера. Ты выбрала костюм?
Отворачиваюсь от окна и замечаю рыжеволосую девушку у стойки кофе. Она так и застыла при виде меня. Что это с ней? Смотрит и улыбается. У меня что-то на лице?
– Учти, мне нужно знать заранее, а лучше сейчас. Костюм, детка! Это самое важное! Важно подобрать образ, подходящий тебе по внешности и характеру. О, это будет замечательно!
– О чем ты?
– Ты что не слушала? И для кого я здесь, по-твоему, распинаюсь?
– Я слушала, просто…
С трудом отрываюсь от рыжеволосой. Это не в тебе дело. Просто странных людей хватает.
– … немного отвлеклась. Так о чем речь?
– О вечеринке на День памяти! – Изи поднимает руки, будто речь идет о событии тысячелетия.
– Что за День памяти? Я ничего о нем не слышала.
– Плакаты развешаны по всей академии. Как ты могла не заметить?
Да уж, были дела поважнее. Например, дядя-зомби, который пытался меня убить в лесу.
– Может, объяснишь?
– В этом году День памяти проводится впервые. Дирекция академии изящных искусств посчитала хорошей идеей провести торжественное мероприятие в честь великих людей. Наша задача – «отдать дань великим, чьи блистательные умы позволили приблизиться на шаг в эволюции человечества».
Словно устами директрисы Вальтамор сказано. Изи явно хочет участвовать в этом… мероприятии.
– Короче, это просто вечеринка, для которой нужен костюм знаменитости. Вечеринка и звезды. Кстати, у меня уже есть идея…
– Стоп, – делаю глубокий вдох, – торжество, то есть официальное? Это означает, что будут речи, танцы и все такое?
Губы Изи медленно ползут вверх. Она уловила, что я имею в виду.
– Знаю, как ты ненавидишь публичные выступления. Так что не переживай. Я обо всем поз…
Мимо пролетает парень с подносом. Кофе расплескивается по скатерти.
– Прекрасно, спасибо! Так о чем я? Ах да. Это всего лишь вечеринка. Ничего больше, – она промокает салфеткой пятна. – Ты придешь, да? Только не говори «нет», потому как иначе я не знаю, что с тобой…
– Я приду.
– Вот и ладненько! Вечеринка через месяц. Не забудь.
Обвожу пальцем каемку чашки, водя по кругу беспокойные мысли. Стоит ли рассказывать Изи? Поверит ли она, во что я сама никак не могу, или просто посчитает сумасшедшей? Впрочем, может, и не беспричинно.