Ребенок от лучшего друга (СИ)

— Ну ты чего, солнышко? Не нужно плакать, милая.
Она прижимает меня к груди, и от этого становится еще горше, я уже тихонько подвываю.
— Тебе так противен Макс? Вроде же вы хорошо ладили.
Мотаю головой, пытаясь подобрать слова.
— Просто, — всхлипываю снова и прокашливаюсь, — раньше он меня не замечал, а тут узнал о беременности и уже готов быть со мной. А я не хочу, чтобы со мной были из-за ребенка. Сколько примеров, когда такие отношения просто через время рушились. Не хочу так, — подвываю.
— Понимаю, милая. Но сейчас ты должна думать о ребенке, нельзя так убиваться. Нервы — плохой союзник девушки в положении.
Делаю глубокий вдох и поднимаю голову. Вглядываюсь в лицо мамы. Как всегда, добрая улыбка — ни капли разочарования.
— Ты не злишься? — осторожно уточняю.
— На что? — вытирает мои слезы и заправляет волосы за ухо, внимательно смотря в лицо.
— За то, что я не в браке, ну и…принесла в подоле, — горько усмехаюсь, отводя взгляд.
— Посмотри на меня.
Слушаюсь.
— Это твоя жизнь. Если ты решишь оставить ребенка, — тут она делает глубокий вдох, — а я надеюсь, что ты его оставишь, — то мы с отцом поддержим и поможем.
— Я не буду делать аборт, — шепчу я, сражаясь с очередной порцией слез.
— Вот и отлично. А как вы будете с Максом, зависит только от вас. Но не руби с плеча. Дай ему шанс, он тоже имеет право на этого ребенка. Тем более он не отказался от него и готов к ответственности.
— Мам, — сокрушенно качаю головой, — я не знаю…
— Так, прекрати киснуть! — мама хлопает в ладоши. — Самое сложное позади. Ты сообщила нам и узнала, что думает обо всем Макс. Папа купил мясо, я сейчас пришлю Кристинку, а сама папе помогу. Не вешай нос: вечером обещанные шашлыки.
Выдавливаю благодарную улыбку. Я не сомневалась, что мама примет эту новость, и сейчас чувствую себя намного спокойнее.
— А ты у врача была? Что сказали?
— Послезавтра на УЗИ, сердце будут слушать. Десять недель будет.
— Скажу папе, чтобы отвез тебя.
— Мам, — ворчу и складываю руки на груди, — я Кристю запрягу, она со мной сходит. Не нужно со мной, как с больной, носиться. Пожалуйста.
— Но как же… — мама беспомощно стискивает руки.
— Мам, я справлюсь. Я прекрасно себя чувствую и уж в состоянии буду сама посетить врача.
— Отцу все равно в город, — мама пытается переспорить меня.
— Вот и отлично. Подкинет нас до женской консультации и пускай едет по своим делам. Договорились?
— Хорошо, — сдается мама. — В кого такая упертая?
— У меня от тебя и от папы в сумме.
Она только усмехается.
Вечер проходит в непринужденной болтовне, в компании любимых родственников и вкусного мяса.
— Макса будешь звать? — Кристя сидит со стаканом сока на террасе и смотрит на звездное небо.
От ее вопроса расслабленность словно ветром сдувает. Я выпрямляюсь вкресле.
— Даже не думала, — хриплый голос заставляет поморщиться.
— И вот чего ты добиваешься, сеструля? — тихо бормочет Кристинка.
— Я? — удивленно хлопаю глазами. — Я хочу, чтобы со мной были не из-за беременности.
* * *
Папа высаживает нас, как мы и договорились, возле консультации и уезжает на работу. Мы с Кристей застываем на тротуаре, почему-то внутри меня поселяется беспокойство, но я стараюсь его изгнать.
Макс без перерыва сегодня названивает, но я игнорирую. Не готова я с ним общаться.
Тут Кристя достает телефон и хмурится.
— Слушаю, да. Внучка, а что такое? Что случилось? Давление? Эм, — сестра переводит на меня беспомощный взгляд, — да, поняла.
Отключается и смотрит какое-то время на экран погасшего телефона.
— Кристь, чего случилось?
Сестра вздрагивает.
— У бабули давление подскочило. Врачи звонили, попросили присмотреть за ней пару дней.
— Так что ты стоишь? Иди! — возмущенно вскрикиваю.
— А ты? Я обещала…
— Перестань. Бабушке ты нужнее. Мне что там, послушают сердце, и все.
— Вот говорила я, что надо было Макса вызвонить.
— Я все сказала, — отрезаю, давая понять, что разговор окончен.
— Ты точно справишься?
 
— Иди уже, — толкаю в сторону как раз подъехавшего такси.
Чуть ли не силой запихиваю в салон, и машина трогает. Удачно так таксист приехал, хотя кто-то останется без машины, но что ж поделать.
Прохожу к кабинету УЗИ и жду, пока меня пригласят.
— Соколова, — врач выглядывает, и я делаю очередной вдох.
Прохожу в кабинет, ложусь на кушетку, оголяю живот. Врач молча наливает на живот гель и проводит датчиком. Вздрагиваю от ощущения прохлады и замираю, боясь пропустить хоть слово.
— УЗИ уже делали?
— Да, на седьмой неделе.
— Все нормально было?
Этот вопрос заставляет напрячься.
— Да, все было хорошо.
Смотрю на экран, в который смотрит врач, и по спине ползут мурашки.
— Что-то не так? — сердце ускоряется, а ладошки потеют от волнения.
— Боюсь, что у вас замершая беременность, — безразличным тоном выдает врачиха и отводит датчик.
— Что? Вы уверены? Посмотрите еще раз, недавно же все было хорошо, — хватаю ее за руку, не соображая до конца, что творю.
— Девушка, плод перестал развиваться. У вас замершая беременность. Мне жаль.
— А как же? А что делать? — беспомощно спрашиваю, пока смотрю перед собой. — Что делать?
Сажусь на кушетку и поднимаю голову. Врач пожимает плечами и вытирает руки.
— Напишу заключение, вам нужно будет к врачу. У меня другие пациенты.
Закусываю губу, пока пытаюсь не разреветься прям здесь.
В голове не укладывается. Как это возможно?
Дрожащими руками вытираю живот, беру бумажки и на ватных ногах выхожу из кабинета.
Прислоняюсь к стене, не в состоянии даже отойти от кабинета, и из меня вырывается скулеж.
— Леля, — до боли знакомый голос становится последней каплей, и внутри взрывается снаряд боли.
Прикусываю костяшку пальца, впервые обращая внимание, что в коридоре на удивление тихо. Но я уже не могу остановить поток слез.
— Лель, — ко мне подлетает запыхавшийся Макс и хватает за плечи, — ты почему мне не позвонила?
В ушах шум такой, что я с трудом слышу его взволнованный голос.
— Ален, — он заглядывает в глаза, — что случилось, малыш? Как ребенок?
— Нет ребенка, Макс.
— Что? — он хмурится, поднимает мое лицо. — Что значит нет?
— То и значит! — выкрикиваю, пытаясь его оттолкнуть. — У меня замершая беременность.
Непонимающий взгляд разрывает сердце на клочки.
Ну зачем ты мне делаешь больнее, Макс? Мне итак сейчас хочется умереть. Прям здесь посреди больничного коридора.
Я не могу тебе такое сказать, потому что сама не верю.
Еще вчера я принимала ту мысль, что внутри меня малыш. А сегодня мне сказали, что малыш уже не растет.
— Ален, скажи мне что-нибудь, — хрипло спрашивает Макс.
— Что сказать? Ребенок перестал развиваться, Макс. Не будет этого ребенка, — вою я.
Макс притягивает меня к груди, и я хватаюсь за него, как за спасательный круг. Он стискивает меня в крепких объятиях, пока я содрогаюсь от слез.
— Тише, тише, маленькая, — утыкается носом в волосы и успокаивающе гладит. — Мы сейчас поедем в другую клинику.
Вздергиваю голову.
— Зачем? Чтобы меня окончательно добили?
— Если надо будет, я объеду всех врачей. И пока все мне не скажут, что всё бесполезно, я не сдамся. Ты меня слышишь?
— Макс…
— Мы не сдадимся, ты меня слышишь?
Он берет меня за руку и ведет на улицу. Мимо удивленных мамочек, мимо медперсонала. Попутно звонит в клинику, записывается на прием. Усаживает в машину, пока я словно со стороны наблюдаю за собой.
Рвет с места, не теряя зря времени. Я же просто стискиваю в руке заключение врача. Приговор, от которого дышать больно.
С трудом сдерживаю рыдания. Отворачиваюсь к окну и сквозь пелену слез наблюдаю за пролетающими зданиями.
Заключение уже превращается в мятый клочок бумаги, но я не могу ничего поделать с нервной дрожью и с тем, что мне надо чем-то занять руки.