Чикатило. Зверь в клетке
Дудух-дудух, дудух-дудух, дудух-дудух…
Инструктор вернул старику документы. Что-то сказал. Но Чикатило слышал только стук колес и голоса в голове:
«И долго так ловить собираются?»
«Пока не поймают».
Инструктор взял под козырек, вместе с Панасенко направился к тамбуру.
Чикатило отлип от стекла и отступил к двери вагона.
Дудух-дудух, дудух-дудух, дудух-дудух – стучали колеса.
«Пока не поймают, пока не поймают, пока не поймают», – звучал им в такт, не унимаясь, голос инструктора в голове.
Чикатило прислонился спиной к стене, запрокинул голову и закрыл глаза. Разъехались с характерным звуком двери тамбура.
– Романыч, ты чего? С сердцем плохо? – прозвучал совсем рядом голос инструктора. Живой, настоящий, здесь и сейчас.
Чикатило открыл глаза. Перед ним стояли инструктор и Панасенко.
– Нормально все, – криво улыбнулся он.
1992 год
Отчего-то именно эта сцена вспомнилась ему в зале суда.
– Подсудимый, повторяю вопрос.
– Я не то чтобы «мог сдерживаться»… – отозвался Чикатило, отгоняя воспоминания. – Я знал, что занимаюсь презренным делом, давал себе клятвы, что больше не буду…
– Вы знали, что вас разыскивают?
– Да, знал, что ищут. Разыскивали, следственные органы осуществляли сплошное физическое покрытие. Я же в народной дружине состоял. Мы дежурили на вокзалах, в парках, электричках. В общем, прикрывали все места, возле которых находили трупы, все подходы и отходы.
Чикатило ухмыльнулся и снова позволил нахлынуть воспоминаниям.
* * *
Чикатило и Панасенко стояли на полупустой пригородной платформе. В стороне, у щита с расписанием, сидела немолодая женщина, торгующая семечками. С ней о чем-то разговаривал инструктор.
Панасенко посмотрел на просвечивающее сквозь пелену облаков солнце, улыбнулся и зажмурился.
– Красота! Сейчас бы на речку, а мы по электричкам шатаемся.
Вдалеке раздался мерный рокот. Он нарастал, приближаясь, и люди на платформе запрокинули головы в поисках источника звука.
Вертолет вынырнул из-за деревьев, прошел над платформой и скрылся. Панасенко, прикрыв ладонью, словно козырьком, глаза от солнца, проводил его взглядом.
– Пожарный, что ли? Горит где опять?
– Не, вроде не пожарный, – покачал головой Чикатило.
К ним подошел инструктор с кульком семечек, сплевывая на ходу шелуху.
– Наш это, – сказал он, отсыпая Панасенко семечек.
– А чего он тут летает?
– А чего мы тут по электричкам ходим? Вот и он по той же причине.
Чикатило посмотрел туда, куда улетел вертолет, скривил губы.
– Романыч, семечки будешь? – спросил инструктор.
Чикатило посмотрел на него, продолжая ухмыляться, отрицательно покачал головой.
– Нет. Спасибо.
* * *
В Управлении внутренних дел Ростова шло очередное совещание. Участники группы по поимке потрошителя сидели как оплеванные – результата не было. Полковник Ковалев говорил сдержанно, но чувствовалось, что он на взводе:
– …Таким образом, гражданин Калинин к нашим убийствам отношения не имеет.
Витвицкий задумчиво кивнул.
– И вся эта «Лесополоса» не дает никакого результата, – сказал Липягин. – Поставили на уши всю милицию, гоняемся за тенями, а преступник где-то ходит и над нами посмеивается.
– До недавнего времени, Эдуард Константинович, вы были уверены, что преступники у вас в камере сидят, – подал голос Витвицкий.
Горюнов красноречиво посмотрел на него, капитан отвел взгляд. Тогда Олег Николаевич повернулся к Липягину.
– Неправ ты, майор. Отрицательный результат – тоже результат. Просто из него нужно сделать правильные выводы.
– Это какие? – взъелся Липягин. – Что помимо преступника, которого мы не можем поймать, у нас теперь есть куча комсомольцев и прочих добровольных помощников, которые в казаков-разбойников не наигрались? И вместо того, чтобы ловить убийцу, мы теперь будем каждый божий день проводить задержания граждан, которые, как этот вот Калинин, порезались, пока рыбу чистили или винегрет крошили?
– Задержания мы, конечно, проводить будем, – не стал спорить Горюнов. – И, скорее всего, среди них будет немало ошибочных. Но твое заключение неверно. При таком внимании со стороны органов преступнику будет затруднительно совершить убийство и не попасться – вот верное заключение.
Ковалев, внимательно слушавший их, нахмурился.
– При таком внимании преступник может затаиться, лечь на дно, переждать, – сказал он.
– Долго пережидать он не сможет, – возразил Витвицкий.
– Чего это вдруг? – не понял Липягин.
– Не вдруг. – Виталий упрямо наклонил голову. – Частота убийств растет. Это значит, он вошел во вкус. Не может сдерживаться. Значит, рано или поздно проявит себя.
– Отлично! – усмехнулся Ковалев. – Только долго направлять все силы милиции области на поимку одного человека мы тоже не сможем.
– Ошибаетесь, товарищ полковник, – не согласился Горюнов. – Дело «Лесополоса» поставлено на контроль во всех вышестоящих инстанциях, в том числе в ЦК КПСС. И как сказал генеральный прокурор: «В стране нет дела более важного, чем “Лесополоса”». И коль скоро руководство операцией возложено на меня, давайте работать.
Горюнов поднялся из-за стола, направился к двери. Следом потянулись остальные. Только Ковалев остался сидеть на своем месте, постукивая ручкой по столешнице.
Последним шел Липягин.
– Эдик, – окликнул Ковалев. – Задержись.
Липягин прикрыл дверь, вернулся к столу. Ковалев кивнул на место Горюнова.
– Что думаешь?
– Новая метла метет по-старому, – пожал плечами Липягин.
– Заговорил по-другому. Силу почувствовал, сука!
– Это на совещании, – махнул рукой Липягин. – Может, тебе с ним наедине поговорить, а, Семеныч? По-свойски. Он вроде попроще Кесаева будет. Хороший повод с московскими замириться.
– Так он врио [3]. Чего мне с ним договариваться, если завтра из Москвы какого-нибудь нового Кесаева пришлют?
– Может, пришлют, а может, и не пришлют. Нет ничего более постоянного, чем временное, сам знаешь.
– Блядь, – с досадой в голосе выругался Ковалев, – скорей бы уже все это закончилось…
* * *
Горюнов сидел над материалами дела, когда в дверь осторожно постучали. Тут же, не дожидаясь ответа, вошел Ковалев. Горюнов как бы невзначай перевернул документы на столе текстом вниз и с радушной улыбкой поднялся из-за стола.