Обратная сторона медали

Перекинув ногу через бёдра Стефана, Алиса оказалась с ним лицом к лицу. Ладонь его, поддерживая, лежала на её спине. Прежде чем ощутить вкус нового поцелуя, она услышала его нежный, глухой шепот на французском и поняла, что кружит в каком-то немыслимом, переполненном чувствами водовороте. Его губы, руки, голос, взгляд… Он ласкал её каждым своим словом, и каждое движение его ресниц походило на маленькое, предназначенное лишь ей одной таинство. Он целовал её, непривычно сильно прижимая к себе, и это нравилось ей, пожалуй, как не нравилось ничто и никогда прежде. Его язык, играющий с её языком, его мужское начало, такое твёрдое, не оставляющее сомнений в силе желания…
Алиса приподнялась и с долгим, протяжным стоном опустилась на него сверху.
– Алиса… – с блаженством выдохнул он. Глаза его потемнели, зрачки расширились.
Стефан погладил её по бёдрам, по стройным, сильным ногам.
Она покачивалась на нём в едином для них обоих ритме, и каждое её движение завораживало его своей безупречностью. Приоткрытые алые губы, тонкая беззащитная шея, похожие на агаты глаза…
Стефан знал, что она не совершенна, что в самой ней, в её жизни, в ней много для него непонятного, и всё же она была самой невообразимой, самой прекрасной женщиной из всех возможных. Ни одна другая не заставляла его чувствовать так остро, так открыто, так ярко. Ни с одной другой он не мог так просто притронуться к самой сущности жизни.
Стоны её становились всё громче, движения – быстрее. Желая чувствовать его как можно глубже, она широко расставила бёдра. Вода вокруг них бурлила и плескалась, переливаясь порой за борт джакузи, а запах клубники стал ещё насыщеннее. Для того, чтобы достичь предела, ей потребовалось совсем немного. Из нутра её вырвался хриплый, громкий стон, мышцы вокруг него стали быстро и ритмично сокращаться. Стефан помог ей сделать ещё несколько движений и отпустил себя. Его протяжный выдох слился с её вскриком, пульсация передалась ей. Он сдавил её тело, уткнулся носом в ложбинку меж её грудей и шумно, надрывисто задышал, слушая, как тяжело и быстро бьётся совсем рядом с ним её сердце. Руки её, обвившие его шею, обмякли, голова тяжело опустилась на его плечо. Алиса лежала в его руках, обессиленная, дрожащая, доверчивая, и ему было уже окончательно ясно, что другая ему не нужна. Её шумное, сбивчивое дыхание, её маленькое тело, её колотящееся сердце… Только она.
Алиса сидела, откинув голову на плечо Стефана. В надёжном коконе его рук было так уютно, что все прошлые, когда-либо испытанные ею переживания, казались очень далёкими. И всё же она знала, что ощущение это очень хрупко и обманчиво. Внешний мир никуда не делся, так же, как и переживания, вопросы, трудности, которые, увы, рано или поздно, но обязательно встанут перед ними. Пальцы его погладили её по животу, вокруг пупка, и Алиса тяжело вздохнула.
– А что дальше, Стефан? – спросила она, чуть повернувшись в его руках.
Он нежно коснулся губами её виска, поймал ладошку и сплёл их пальцы. Его тёплое дыхание оставило след нежности на её влажной щеке. Поцелуй в скулу, в уголок рта…
– Подожди, – тихо попросила она. Стефан не послушался. Поглаживая её под грудью, он прижался к ней губами и стал целовать – неспешно, но глубоко и так откровенно, что она мгновенно растворилась в этом поцелуе. Поцелуй со вкусом клубники и сладкого шампанского…
– Стефан, подожди. – Алиса всё же отстранилась. – Подожди… Я должна тебе кое-что сказать.
На этот раз спорить он не стал. Взгляд его сделался серьёзным и пристальным, в выражении лица появилась сосредоточенность. Если бы он так не смотрел на неё, говорить ей было бы куда проще. Но упрощать ей задачу в планы его, похоже, не входило. Что же…
– Я тебе наврала, – спокойно сказала она, глядя ему в глаза. – Всё это время я не предохранялась. Не использовала никаких контрацептивов.
– Ты беременна?
Она отрицательно покачала головой. Во взгляде её появилось ожидание и чуть заметная настороженность. Алиса ждала его реакции: негодования, недоверия, вопросов, предположений, но он спросил лишь:
– Тогда зачем?
Она ответила не сразу. В задумчивости потрогала стеклянную подставку ножки бокала, выбралась из кокона его объятий и, присев рядом, повернулась боком. Тронула кончиками пальцев спелые ягоды, убрала руку и снова посмотрела на Стефана.
– Знаешь… После Кореи я жила как будто по инерции. Такое странное чувство потерянности, неудовлетворённости… И тут появился ты. Всё как-то так получилось… Я подумала: почему бы и нет? Если уж так вышло…
– Но в итоге ничего не вышло. Так?
Ей показалось, что голос его стал жёстче, но взгляда она не отвела. Говорить правду, особенно тем, кого она пускала в свою жизнь, ей было всегда легче, чем врать или отмалчиваться. Отец говорил ей, что правда, какой бы она ни была, в конечном итоге оказывается тем единственным, что после не оставляет на языке горького послевкусия, а в душе гнетущего чувства ошибки, и у неё не было причин не верить этим словам. Даже сейчас она знала, что разговор этот, чем бы он в итоге ни закончился, правильный. Потому что начинать отношения с вранья – худшая из всех возможностей, особенно для неё самой.
– Так, – ответила она негромко, но уверенно. – Потом Япония… И хотя тогда всё тоже случилось внезапно, соврала я тебе вполне осознанно.
– И что ты хотела? – Он говорил всё так же спокойно, но что-то подсказывало Алисе, что за ровным голосом скрывается нечто большее. Он пытался вникнуть в суть её слов, прочесть между строчками, хотя на самом деле необходимости в этом не было, потому что утаивать от него она ничего не собиралась. – Чего ты хотела бы если… Что было бы если бы ребёнок…
– Если бы я забеременела?
– Да. Ты хотела привязать меня к себе?
– Я… Я не знаю… – искренне ответила она, чувствуя, как тают её последние оборонительные барьеры. – Вернее, нет… Не в этом смысле. Она прижала ладонь к лицу и тихонько застонала. – Ребёнок – это будущее. Я просто была бы не одна. – Сказав это, она сомкнула ладонь в кулак и, закрыв глаза, прижалась к нему губами. Волосы её завивались у висков, нагие плечи выглядывали из-под воды. Стефан взял её за локти, подтянул к себе и, крепко обняв, тихо сказал:
– Ты уже не одна. И больше никогда не будешь одна.
Его большая раскрытая ладонь легла ей на затылок, вторая опустилась меж хрупких лопаток. Ткнувшись ему в шею, Алиса тихо всхлипнула. Слёзы, странные, непонятные и абсолютно непрошенные, комом встали в горле, обожгли уголки глаз. В носу защипало, дыхание вырвалось из груди чем-то дрожащим, сбивчивым. Он превращал её в оголённый нерв, в ранимую беспомощную девочку. Он дарил ей чувство свободы и собственной значимости, будил её чувственность, её женское начало. Он прикасался к ней, и она терялась в этих касаниях, желая одного – чтобы он не покидал её. С ним она стала слишком: слишком открытой, слишком откровенной, слишком уязвимой.
– Я не знаю, почему так часто плачу рядом с тобой, – всхлипнула она и попыталась скрыть этот всхлип за тихим, рваным смешком. – Ты раздел меня… С тобой я как будто вечно-голая.