Право на жизнь. История смертной казни
Но культурного возрождения для многих было недостаточно. Ирландцы постоянно пытались силой противостоять англичанам. Еще в 1689 году католическое войско во главе со свергнутым английским королем Яковом II безуспешно осаждало ирландский город Дерри, а протестанты, верные новому королю Вильгельму, его защищали. При деде Якова II, короле Якове I, город демонстративно переименовали в Лондондерри, чтобы всем было понятно, кто здесь хозяин. Здесь, как и во многих городах Северной Ирландии, до сих пор четко разделены протестантские и католические кварталы, а демонстративные протестантские марши в честь победы более чем трехсотлетней давности по-прежнему приводят к столкновениям. И сегодня можно определить отношение человека к Великобритании по тому, как он называет город – Дерри или Лондондерри.
К середине XIX века в Ирландии было уже много террористических организаций, но параллельно с этим страна дала один из удивительных примеров мирной гражданской борьбы. Ирландский политик Чарльз Парнелл, в течение довольно долгого времени бывший лидером ирландцев в их борьбе за автономию, использовал исключительно мирные методы. Игнорирование жестокого управляющего Бойкотта, сгонявшего арендаторов с земли, стало первым в истории бойкотом, а обструкции, с помощью которых Парнелл и его единомышленники мешали работе британского парламента, на какой-то период парализовали всю законодательную деятельность. При этом Парнелл вызывал уважение даже у противников. Когда предъявленные ему обвинения в связях с террористами оказались фальшивкой, ирландцу аплодировал весь парламент, включая политических врагов.
Но власти все-таки сумели уничтожить репутацию Парнелла, пойдя традиционным для многих политических конфликтов путем, – выяснилось, что у него долгое время был роман с замужней женщиной. После ее развода он на ней женился – на разведенке! – и ирландцы-католики отвернулись от своего вождя. Он умер всеми забытый, утративший какое-либо политическое влияние.
Однако вопрос с автономией – и тем более независимостью – Ирландии все еще не был решен. Медленно, мучительно Англия и Ирландия искали выхода из ситуации, и к 1914 году он, казалось, был найден: Ирландии была обещана автономия. Но тут началась Первая мировая война.
Британское правительство рассудило, что это неподходящее время для реформ, и процесс введения автономии был приостановлен. Надо сказать, что большая часть ирландцев отнеслась к этому спокойно. Кто-то из них был готов ограничиться изучением ирландских мифов и попытками общения на полузабытом родном языке, кто-то вообще считал, что в составе империи жить лучше, кто-то резонно предполагал, что можно подождать конца войны. Но были и те, кто не хотел ждать.
Члены тайной организации «Ирландское республиканское братство», во-первых, не считали автономию выходом – они стремились к полной независимости, а во-вторых, они решили, что во время войны как раз будет легче добиться своих целей, и рассчитывали на поддержку Германии. Германия, конечно, была рада ослабить своего противника, и к берегам Ирландии даже был отправлен корабль с оружием, но англичане перехватили его – и капитан затопил судно. Таким образом, особенными силами повстанцы не располагали.
К тому же они рассчитывали на то, что поднимется вся Ирландия, но где-то люди испугались, где-то не было сил – и в пасхальный понедельник 1916 года восстание произошло только в Дублине.
Представители нескольких националистических организаций захватили огромное здание дублинского Главпочтамта и еще несколько учреждений. На ступенях почтамта, находившегося в самом центре города, один из руководителей восстания зачитал прокламацию, объявлявшую Ирландию независимой республикой. Было уже создано временное правительство, и участники восстания рассчитывали, что сейчас все настоящие ирландцы к ним присоединятся, а Англия, силы которой были в это время направлены на войну с Германией, просто не сможет ничего сделать.
Но их почти никто не поддержал, англичане перебросили в Дублин войска, после чего произошла ужасающая бойня, в результате которой центр города превратился в руины, 450 человек погибли, а около 2000 получили ранения – и далеко не все эти люди были повстанцами. Бои в городе, конечно же, привели к жертвам среди мирного населения, тем более что англичане использовали артиллерию.
Подавление восстания продолжалось всю пасхальную неделю, но силы были, безусловно, неравны. В субботу 29 апреля учитель, юрист и поэт Патрик Пирс, один из руководителей повстанцев, передал приказ всем отрядам:
В целях предотвращения дальнейшей гибели жителей Дублина и в надежде спасти жизни наших приверженцев, которые сейчас окружены во много раз превосходящими силами, члены Временного правительства, собравшиеся в штабе восстания, приняли решение о безоговорочной капитуляции, в связи с чем командиры во всех района города и графства должны отдать приказ своим подчиненным сложить оружие [210].
Когда руководителей восстания вели по городу в тюрьму, жители Дублина оскорбляли их, кричали, плевали им в лицо – именно они в глазах дублинцев были повинны в разрушении города и гибели множества мирных людей.
Прошло всего несколько дней, руководителей восстания судили военным судом, и 14 человек расстреляли. Среди них были Патрик Пирс и тяжелораненый Джеймс Коннолли, который не мог стоять и поэтому перед расстрелом его привязали к стулу. Констанции Маркевич, единственной женщине среди руководителей восстания, вынесли смертный приговор, который затем заменили пожизненным заключением. Она сказала: «Жаль, что вам не хватило порядочности, чтобы расстрелять меня».
И после этого все изменилось.
То, что произошло, лучше всего сформулировал Йейтс в своем стихотворении «Пасха 1916 года». Он знал многих участников восстания и считал себя в какой-то мере виновным в произошедшем – великий поэт никого не призывал к насильственным действиям, но постоянно и упорно поддерживал огонь национальной гордости и национальных чувств. Вспоминая, как он не принимал слова будущих повстанцев всерьез, называя их имена и как будто произнося какое-то странное надгробное заклинание, он заканчивает стихотворение такими словами:
Отвергших себя сердец
Участь, увы, каменеть.
Будет ли жертвам конец?
Нам остается впредь
Шептать, шептать имена,
Как шепчет над сыном мать:
Он пропадал допоздна
И усталый улегся спать.
Что это, как не ночь?
Нет, это не ночь, а смерть,
И нельзя ничему помочь.
Англия может теперь
Посул положить под сукно.
Они умели мечтать –
А вдруг им было дано
И смерти не замечать?
И я наношу на лист:
Мак Донах и Мак Брайд,