Нам больше нельзя
– Лёш, а что Виктор сделал? Почему у мамы был выкидыш? – спросила я. Он заговорил не сразу, чувствовалось, с каким усилием ему даются эти слова.
– Он ей изменил… – ответил Лёша. – Нам сюда? – спросил он поворачивая.
– Да, до конца дороги. Тут не заблудишься.
– Тебе надо поговорить со своей мамой, не хочу искажать информацию, – сказал он, а я кивнула соглашаясь.
Лёша остановился у ворот и в его лицо через боковое стекло ударил свет фонарика. Не очень гостеприимно. Если бы подъехала дорогая иномарка или здоровенный внедорожник, охранник бы себе такого не позволил, а был бы предельно вежлив. Источник света приближался и перешел на меня. Я открыла окно и сказала:
– Открывай ворота, хозяйка приехала, – после этого фонарик моментально погас.
– Здравствуйте, Алёна Кирилловна, звеняйте, не признали, – охранник развел руками и открыл ворота.
Машину пропустили, и мы поехали к дому.
– Не признал он, конечно. Ему в стендапе только выступать. О нашем приезде уже знает последняя собака.
Лёша махнул рукой на это и продолжил разговор.
– Алён, я приму любое твое решение, и, возможно, ты подумаешь, раз отец меня воспитал то я такой же, но нет, я бы с тобой так никогда не поступил и с нашим ребёнком, – Лёша остановился на свободном месте и, заглушив мотор, посмотрел на меня.
Эээ, он что о детях уже думает? Куда-то его не туда понесло. Я и материнство – это несовместимые вещи. Но я не стала ничего говорить, не хочу сейчас его отталкивать от себя. Я отвернулась, чтобы он не заметил мой отстранённый взгляд и вышла из машины.
Взявшись за руки, мы ступили на порог моего родного дома. Нас уже ждали, доносчики работают быстро.
– Мам, пап, лучше не начинайте, давайте посидим, поужинаем и вы познакомитесь. Это Алексей – мой парень.
– Здравствуйте, – Алексей подошёл к отцу и пожал ему руку. – Очень рад с вами познакомиться, – посмотрев на маму, сказал он. – У вас замечательная дочь.
Ну разве не о таком зяте мечтают родители дочерей, он приторно-вежливый, знает, как себя подать. Хорошо, что со мной он не такой, а простой и жгуче-горячий, а то меня бы стошнило.
– Маргарита Вадимовна, – представилась мама не так доброжелательно и посмотрела на отца, ища его поддержки. Он её приобнял и представился:
– Кирилл Олегович.
– Ну что вы такие негостеприимные. Или переживаете, что Лёша под дозой? – съёрничала я. Чтобы то ни было, но это была оскорбительная клевета и даже я не позволяю себе настолько опуститься.
– Алёна, перестань, – Лёша дёрнул меня за руку.
– Извини, но этот момент надо прояснить. Так вот – Лёша чист и непричастен к наркотрафику, но, как я понимаю, вы должны и сами это знать. Поэтому Лёша будет частым гостем в этом доме, мы теперь вместе.
Зная отца, он мог вызвать охрану и выставить Алексея отсюда, но он посмотрел на наши переплетённые руки и насупившись произнёс:
– Ужин готов, твои братья уже за столом. Пройдёмте.
Можно выдохнуть, сражаться не придётся.
Отец сел во главе стола, мама справа от него, а я слева. Рядом со мной устроился Алексей, а братья сидели напротив. Удивительно, но они отложили свои гаджеты и с неподдельным интересом изучали нашего гостя.
– Коротышки, знакомьтесь, это Алексей, – сказала я.
– Привет, – ответил Илья. – Ты её парень? – удивлённо спросил он.
– Да, – ответил Лёша. Илья посмотрел на сидящего рядом и усмехающегося Данилу и помотал головой.
– Не завидую, мужик.
– Беги, пока можешь, – едва слышно поддержал его брат.
– Очень смешно, – я показала ему язык, а он мне средний палец. Да, вот так по-взрослому…
– Я не опоздал?
А он тут как оказался?
– Фабио, – мама расцвела. – Проходи, мы как раз сели ужинать.
– Это вам, – он протянул букет белых роз. – Мама сказала, что ваш благотворительный фонд получил грант. Поздравляю.
– Да, это так и мы рады, что у нас всё получилось.
Мама много лет является президентом благотворительного фонда помощи женщинам и их детям, оказавшимся в трудном положении. Теперь ясно, почему она выбрала это направление.
Поздоровавшись со всеми, Фабио подошёл ко мне и поцеловал в щёку.
– И тебе привет, красавица, на островах без тебя было скучно.
– Зато я здесь не скучала, правда, Лёш, – я очень мило положила голову на его плечо и потёрлась. Фабио кашлянул и протянул руку Лёше.
– Фабио.
– Алексей.
Леша поднялся, отвечая на рукопожатие. Их взгляды будто встретились в незримом поединке, не расцепляя рук, они оценивали силы друг друга. Нужно было это прервать, и я спросила:
– Фабио, ты один вернулся или привез с собой ту милую девушку из обслуги?
– Мы вернулись тем же составом, что и улетели, за исключением тебя. Представляю, сколько забот ты доставила Вадиму, да и твой спонтанный перелет влетел ему в копеечку. И такие капризы ведь постоянно. Нужно иметь солидный доход, чтобы быть рядом с такой дорогой, во всех отношениях, девушкой.
– Не волнуйся, я любимая внучка, и не все решают деньги. Есть капризы, которые может исполнить только настоящий мужчина, – я прошлась по затылку Лёши, пропуская между пальцев его волосы.
Фабио стиснул зубы и резко отвернувшись сел на свободное место.
Марина подала нам ужин, за которым говорили все, кроме нас с Лёшей. Если бы и я болтала, он бы себя ещё больше чувствовал не в своей тарелке. Но главное все происходило без ссор и разногласий. Спокойный тихий ужин, в котором Фабио должен был быть лишним, но оказался звездой компании.
Мне надоело слушать, как они разговаривают о скачках на рынке, и я склонилась к уху Алексея и прошептала:
– Пора и мне показать тебе свою комнату. Пойдём наверх, у меня там хорошая звукоизоляция.
Он покраснел и кивнул.
– Всем спасибо за ужин, мы с Лёшей поднимемся ко мне, я хочу показать ему свои чертежи, – мы встали чтобы уйти, но отец грубо ответил.
– Нет, вы не останетесь в комнате наедине. Возьмите Фабио, ему тоже не помешает взглянуть.
– Пап, ты меня на групповушку подбиваешь, – негромко сказала я.
Он не стерпел моего нахального тона, и я, конечно, перегнула. Папа занёс руку и ударил меня по щеке.
– Помни, с кем ты говоришь, и что несёшь! Ты с отцом разговариваешь!
– Пап, я же пошутила, – схватившись за щёку, пропищала я. Он никогда меня не бил, даже не кричал, а тут такое…
– Чтобы я не слышал больше таких слов. Пока ты находишься под крышей моего дома, ты не будешь водить к себе мужчин.