Хулиган напрокат

— Я спать…
— Олеся, и не вздумай продолжать общение с этим оболтусом, — жестко цедит дедушка.
И слова из меня опять летят раньше, чем появляются в мыслях:
— А если я хочу с ним общаться? — с чувством выпаливаю я.
Дрожащей рукой дедушка хватается за сердце и медленно опускается в свое кресло. А я, глубоко вздохнув, закатываю глаза. Все ясно.
И я, как всегда, плетусь на кухню за волшебными капельками. И кабинет, заставленный книгами, журналами с висящим на стене ковром, как всегда, заполняется едким запахом. И я уже даже не переживаю. Этим меня не удивишь. Это я первое время в панике звонила в скорую, а потом поняла суть такого представления. И все бы ничего, но у дедушки действительно есть проблемы с сердцем.
А проверять, когда ему надо давать Оскар, а когда действительно корвалол, не хочется. Поэтому дед всегда получает только корвалол и мое молчание.
Выпив свою дозу пахучего лекарства, дедушка прикрывает глаза, подпирая затылком высокую спинку старого кожаного кресла.
— Леся, не заставляй меня нервничать, — уже спокойно произносит он.
Я забираю из его рук стакан, ставлю его на стол, заваленный бумагами, и стараюсь изо всех сил не выдавать тоску и разочарование в голосе:
— Не буду, дедуль. Ложись лучше отдыхать.
— Сейчас-сейчас, внученька, — покорно кивает он. — Пять минут посижу и пойду.
Успокаивающе погладив дедушку по плечу, я оставляю его одного в кабинете. Концерт окончен. Никто больше не пререкается и все свободны.
Оказавшись у себя в комнате, плотно закрываю за собой дверь и просто валюсь с ног на кровать, наплевав даже на то, что на мне все еще сырая пижама.
В голове, как рой ос, жужжат мысли. Не могу выловить из них хоть одну, чтобы сосредоточиться.
Растерянно смотрю в темноте одну точку где-то на потолке.
Перед глазами как разломанный пазл мелькают события прошедшего дня.
Первый поцелуй с Максом, первый в жизни прогул пар, потоп, потом поцелуй с Максом еще раз… Его руки… губы… его такие головокружительные объятия и этот жар, мурашками ползущий по ногам к низу живота…
И всю остроту этих чувств рушит дедушкин голос, возникший в моей голове: «Леся, не заставляй меня нервничать».
Из меня вырывается протяжный стон, который я глушу, прижавшись изо всех сил лицом к подушке.
И как мне быть совершенно не понимаю…
Мое решение ставить эти чертовы билеты по эконометрике было принято лишь на эмоциях после очередного запрета дедушки поступит так, как я хочу. А я хотела не новый айфон или юбку. Я всего лишь устроилась официанткой в вечернюю смену в ближайший к дому в очень приличный ресторан. И после этого пришлось отпаивать деда корвалолом, пока он эпично заказывал себе венок в ритуальных услугах и место на кладбище. Мне пришлось тут же уволиться, не отработав и одной смены. И это повторяется из раза в раз.
Я была так зла на свою беспомощность и зависимость от таких дедушкиных представлений, что… Тогда я уже не думала, а просто делала. Назло. И давно бы получила свои деньги за билеты, если бы на моем пути не возник Макс. Из-за него все пошло не по плану. Из-за него я до сих пор не выбросила копию этих билетов, хоть стыд теперь каждый день все больше напоминает о себе.
Это неправильно по отношению к дедушке, каким бы несносным его характер ни был. Но я обещала Максу помочь, раньше, чем мною занялась моя совесть. Да и сама мысль, что Максима отчислять и запихнут в армию, становится комом в горле.
На ощупь нахожу край одеяла и ныряю под него с головой. Господи! И о чем я только думаю? Я с ума сошла, да?
У меня горят синим пламенем душа и губы от поцелуев…Мне даже сейчас страшно взять в руки телефон. Я боюсь увидеть там какую-либо смс от Макса. И еще больше боюсь не увидеть там ничего.
Но засыпая в душном, жарком коконе одеяла, я думаю лишь о Максиме Ольховском…
    
Глава 19
 
Леся
О Максе я думаю и весь следующий день. И когда опаздываю на пару, и когда сижу на паре…
Это глупо, но, кажется, я думаю о нем каждую секунду. И о том поцелуе… Я ума не приложу, как и о чем теперь разговаривать с Максом, но увидеть его и поговорить с ним хочется до дрожи в сердце. Но почему-то мой телефон молчит.
Я сама не понимаю, зачем после второй пары стою у расписания. И причем, не у своего факультета, ощущая, как внутри все нервно подрагивает от осознания того, что я делаю.
А я, боязливо озираясь по сторонам, изучаю расписание группы Макса. И сердце радостно подпрыгивает, когда вижу, что на третьей паре у него сегодня очередная консультация перед ГОСами.
Только вот машины Максима нет на парковке перед универом. Я зачем-то и это проверяю.
И совершенно случайно решаю идти на третий этаж в свой кабинет через второй. Мимо той самой аудитории, где уже толпятся одногруппники Максима.
Уверенно шагаю по коридору, гордо держа голову прямо. Только вот одним глазом смотрю вперед, а вторым вбок. Ищу широкие плечи, прислушиваюсь к голосам и чужому смеху.
В общем, в свою аудиторию я возвращаюсь в полном разочаровании. Максима нет на занятиях.
Не выдержав, на паре я, прячась за спинами своих одногруппников, достаю мобильный телефон и захожу в зеленый мессенджер. Макс был в сети чуть больше часа назад. Решаю уже сама написать ему максимально беззаботное сообщение:
«А чего это мы прогуливаем подготовку к экзаменам? Билетов на твои госы у меня нет», — и веселый смайлик вместо точки.
Гипнотизирую экран с глухими ударами сердца в груди. Но заветные две синие галочки о прочтении не появляются. Ни через минуту, ни через полчаса.
Всю пару я сижу будто бы под моей попой доска с гвоздями. Ответа от Макса нет. Я истерзала в руках свой бедный телефон до того, что моя соседка по парте шикает на меня, гневно сверкая глазами:
— Синичкина, хватит копошиться. Достала. Мне препода неслышно.
А я его даже и не пыталась слушать. Мне интересно только одно: где Макс?
И весь учебный день проходит в настороженном напряжении. Именно с таким настроением нехотя тащусь на еженедельное заседание студенческого совета.
Стоит только переступить порог аудитории, как появляются очень заманчивые мысли. А может все снова прогулять? И прогуляла бы, если бы не дедушка, сидящий сегодня дома. Начнуться опять расспросы и допросы, почему явилась так рано…
Поэтому все равно приземляюсь за первую попавшуюся свободную парту и оглядываюсь. Почти весь совет в сборе. Нет пока только Алекса и еще парочки ребят, а вот рыжая, наоборот, в этот раз весьма пунктуальна.
Я не успеваю и подумать об этом, как Майер отрывает свой взгляд от телефона и встречается со мной глазами. Расплывшись в фальшивой улыбке, от которой хочется лишь вздрогнуть, она тут же поднимается со своего места и направляется ко мне.