Хулиган напрокат

Зажмуриваюсь. Вдох. Выдох. И меня пронзает мыслью.
Черт! Я же так и не сказала Максиму спасибо за этот перформанс с битой!
Стрелой мчусь в комнату и хватаю свой телефон. И он тут же сам оживает у меня в руках.
Сообщение от Анонима777:
«Забыл сказать, так что каюсь. Прическа — топ, макияж — огонь, платье — зачет. Да и ты сама, Синичкина, оказывается, ниче такая. Особенно ремешки… Особенно те, что на твоих ногах под платьем…»
Меня обваривает холодной волной. Опускаю взгляд на ноги и с моих губ срывается что-то на нецензурном.
Подол платья, зацепившись за один из ремешков под ним, вызывающе задран по самое неприличное, оголяя мою ногу почти до бедра.
Боже! Одергиваю платье и без сил падаю на кровать, закрыв лицо ладонями.
Сердце колотится, щеки щиплет стыд и руки дрожат… Я вся дрожу.
Меня затягивает в жуткое незнакомое чувство. Оно похоже на панику, но почему-то совсем не хочется от нее избавиться.
Лишь тонуть в ней дальше…
Что вообще со мной происходит?
    
Глава 12
 
Макс
В столовке шум-гам, звон вилок-ложек, а напротив меня с упоением уплетает борщик Антоха. А мне кусок в горло не лезет второй день подряд. И я только сейчас понял почему.
Сегодня понедельник, а я все еще где-то в той субботе.
В самой безумной субботе моей как бы и нескучной жизни. Меня как заклинило на том дне.
Зачем-то вылавливаю из него детали. Мелкие и незначительные: ее взгляд, смех, дыхание, — но прокручиваю и прокручиваю их в своей башке.
Еще прокручиваю в себе тот застилающий глаза взрыв адреналина и страха. Не за себя, а за нее.
Сообщение с просьбой вернуться ударило по мне молотом. Надеюсь, ни одна дорожная камера не засняла, как я пролетел обратно к ее дому через две сплошные. Я особо и не думал, доставая из-под сиденья биту. Достаточно было увидеть, как те двое окружили Лесю, чтобы захотеть разнести в хлам их черепушки.
И этот придурок, который врезал мне вчера, друг Синичкиной, значит? Я думал, ее друзья — это учебники, лекции и занудство, но вчера точно стало понятно, что просчитался.
Я просчитался с Олесей во всем.
После первой нашей встречи в подсобке создал ее образ, как типичной, забитой ботанички. А после того побега из парка, мне вообще показалось, что она еще и слегка неадекватная.
Но чем дольше я тусуюсь с Лесей, тем сильнее стирается этот образ, сменяясь на то, как машут ресницами голубые глаза, как разлетаются по острым плечам темные волосы, ее сладкий запах и эти чертовы ремешки…
Платье Олеси соблазнительно задралось, когда мы боролись за ее телефон. В тот момент мне стало плевать на какое-то там фото. Мое либидо оказалось чуть сильнее других чувств. Одного взгляда на черные тонкие линии, обвивающие стройную ножку… Все! Моя планка уехала куда-то под ширинку джинсов.
Мозг возмущенно орал: «Это же Синичкина!»
А тело млело: «Офигеть, вот это Синичкина…»
Домой мне пришлось ехать с включенными на всю басами, чтобы не думать… Не думать о…
Черт возьми! Да какого хрена я залипаю второй день подряд в мыслях не о пересдаче, а о Синичкиной?
Я даже отправил Лесе в чате свой номер телефона. А она не то что не прислала в ответ свой! Она промолчала весь вчерашний день. Ни одного сообщения ни на мой номер, ни в наш чат.
Поэтому опять нажимаю кнопку разблокировки телефона, лежащего на столе. И снова вижу пустой экран.
— Хватит тиранить мобильный, — цокает Антона. — Десятый раз на минуту. Ждешь звонка от президента?
— От Папы Римского, — язвлю я и раздраженно убираю телефон в карман джинсов.
— Ясно. Кто-то без настроения. Скушай печеньку, пока консультация не началась, — Тоха придвигает мне пачку «Юбилейного», а потом подозрительно сощурившись, рассматривает мое лицо. — А откуда эта красота? — указывает взглядом на мою все еще припухшую бровь.
Инстинктивно касаюсь пальцами синяка и морщусь. Что-то мне не хочется сегодня посвящать Антоху во все свои приключения. Так что без обид, друг…
— Да так. Недоразумение. Стукнулся об угол шкафа.
О кучерявый такой угол худого шкафа. Если бы не вопли перепуганной Леси и то, как она бросилась мне на шею, причитая остановиться, сломанным носом Богдан бы не отделался. И пусть Леся не чешет мне, что этот Бо просто друг. Нет, может ей-то он и друг. А вот глазюки этого кучеряхи слишком смотрели на Олесю. Совсем не по-дружески. Допросы он ей устраивает… Где? С кем? Куда? А он-то сам кто?
— Шкаф, значит, — задумчиво тянет Тоха. — А я то думал, что это тебе Синичкина всекла.
— Мне? За что?
— Ну не знаю. Может, ты полез к ней после вечеринки?
— Зачем мне лезть к Олесе? — я все не догоняю, к чему клонит Тоха.
— К такой бы и я полез, — друг жмет плечами.
— Ты же собирался ржать над ней? — недоумевающе взглядываю на его бородатую морду лица, а у самого неприятно дерет где-то в груди.
— Не, — он мечтательно закатывает глаза. — Надо отдать должное. Выглядела она на тусовке, как четкая соска.
В меня когтями впивается раздражение. Клокочет внутри и заставляет смотреть на Тоху, беззаботно жующего теперь котлетку, с напряжением. Неосознанно сжимаю уже немного заживший кулак.
— Соска — это та, с которой тебя в туалете в прошлом году застукали, а Леся — она…
Но я замолкаю на полуслове, потому что в поле моего зрения появляется именно она…
Она входит в столовку. И не одна. Леся вливается в толпу студентов в компании Смирнова. Гребаного, мать вашу, Смирнова!
Просто распущенные по плечам волосы, серая футболка, заправленная в обычные синие джинсы, выглядят на Лесе даже гораздо эффектнее, чем субботний прикид.
Она пока что не замечает меня, зато я прекрасно вижу, как на ее лице появляется смущенная улыбка, потому что Алеша как-то слишком увлеченно приседает ей на уши.
И сейчас бы я с удовольствием прошелся и по его смазливой роже уже чешущимся кулаком.
Меня накрывает оглушающим чувством, не похожим ни на злость, ни на что-либо из этой оперы. Оно едкое и очень жгучее…
То есть вот как, Синичкина, да? Я свой номер ей просто так скинул? От нефиг делать? Чтобы еще раз ее зачетная попа куда-нибудь встряла, а я за это отхватил?
Мне даже скучного «спасибо» не написала, а теперь миленько топает с Алешей за компотом и булкой.
В ветровке, накинутой на футболку, становится слишком жарко. Я просто прогораю от какого-то дергающегося внутри чувства.