Подари мне сына
Чувствуя, как оборвалось что-то внутри, ухнув вниз.
— Поездом. К себе.
— Твою мать! — резко откинул голову назад, натыкаясь затылком на подголовник.
— Она попросила Женю отвезти ее на вокзал. Что происходит, Глеб?
Наверное, именно в этот момент я осознал, что могу потерять мечту всей своей жизни. Я настолько ушел в себя, упиваясь собственными сомнениями, страхами, лелея прошлые обиды и ошибки, что перестал контролировать ситуацию.
Пока решал стоит ли мне верить своей избраннице, упуская из виду тот факт, что она так и не ответила согласием на предложение выйти за меня замуж, Лена могла придумать сотню причин для отказа. И была бы права. Потому, что вместо того, чтобы выяснить ситуацию и расставить все точки над ё, я просто трусливо сбежал. Как последний идиот. Надеясь, что все рассосется само собой.
Как-нибудь.
Когда-нибудь.
Стоит ли удивляться, что Лена пакует чемоданы и собирается вычеркнуть меня из своей жизни? Как когда-то сделала со своим бывшим парнем?
Глава 38Наверное, я все же где-то сильно нагрешила. Или меня проклял кто-то из бывших. Другого объяснения не было.
Да, мы поговорили с Глебом, да, я рассказала все до мелочей. Объяснила про ситуацию с прошлой беременностью, показала подтверждающие документы и результаты текущей. И на этом, собственно, все.
Надо отдать должное — Забарский спокойно выслушал. Он не задавал лишних вопросов, не предъявлял претензий. Просто поздравил с едва заметной горькой улыбкой, отвез к себе домой и исчез. Растворился. Будто его и не было.
Предупредил только, чтобы на работу не выходила, побольше отдыхала и соблюдала предписания врача.
Больше он не звонил, не писал, не приезжал.
Совсем.
Каждый день я просыпалась и засыпала с мыслями о нем. Ждала любой весточки. Прислушивалась к каждому шороху за окном, в надежде, что Глеб, наконец-то, вернулся домой.
Я не тревожила Женю, не доставала Алену. Не хотела еще и им действовать на нервы.
Женька снова начнет волноваться, будет доставать Руслана. Не дай бог еще начнутся разногласия в семье.
Зачем?
Забарский уже достаточно взрослый мальчик, чтобы самому принимать решения. Без подсказок и пинков со стороны родни.
А если нет… то остается только смириться и самой справляться с проблемами.
Настраиваться на новую жизнь.
Я уже решила, что если Глеб не поверит, что это его ребенок — доказывать не стану.
Глупо, наверное, но разве я не заслужила доверия? Разве за все время дала хоть малейший повод в себе сомневаться? Соврала в чем-то?
Забарский в курсе происходящего и, если он решит отказаться от своего отцовства, то бог ему судья. Возможно, так даже будет лучше. Я перестану нервничать, бояться и даже…
При мыслях о таком раскладе к горлу подступил горький ком. В груди все стянуло железной проволокой. Не радовала даже новость о предстоящем материнстве.
Как раньше.
С Лешей все было по-другому. Неприятно, мерзко, но не так больно.
Не тупым ножом по-живому.
Не до искусанных в кровь губ и мокрых подушек каждую ночь.
Я ненавидела Забарского и в то же время не могла его отпустить. Убедить себя, что нам с малышом и без него будет не хуже.
Не будет!
Я слишком сильно ему доверилась. Слишком глубоко пустила в душу. Слишком быстро забыла,
Дни пролетали один за другим. А каких-то изменений в наших отношениях не предвиделось. Ничего не прояснялось.
И я просто устала.
Дошла до точки, когда нервы просто не выдержали.
А еще наткнулась на свежее фото в интернете, где Забарский ослепительно улыбался незнакомой девушке, находясь в окружении акционеров компании.
Да, возможно, просто рабочий момент. Ничего личного. Только дышать стало тяжело и слезы на глаза навернулись от понимания, что между нами теперь пропасть и вряд ли что-то изменится.
Было бы смешно, если б не было так грустно, но с чужим ребенком я была нужна Глебу, а со своим, как оказалось, нет. По-другому объяснить отсутствие Забарского у меня не получалось.
Продолжать дальше на что-то надеяться не было ни сил, ни желания. Поэтому, плюнув на все, я поняла, что больше так просто не смогу.
С глаз долой — из сердца вон.
И чем скорее, тем лучше.
Тем более он, как джентльмен, сам предоставил мне такую возможность, оставив в одиночестве маяться неизвестностью.
Я как раз упаковывала последнюю сумку, когда в коридоре послышались шаги.
— Я не хочу ужинать, Ален. Не накрывай на стол. Я не буду, — крикнула домработнице через плечо.
Она видела мои метания, успокаивала как могла, не давая полностью раскиснуть. И я была безумно благодарна ей за моральную поддержку. Но сегодня меня раздражало и казалось лишним даже ее присутствие рядом.
— Настолько торопишься? — прозвучало насмешливо.
Я вздрогнула, роняя свернутое в валик полотенце на пол и резко развернулась, плюхаясь попой на кровать.
На пороге стоял Глеб. Небритый, осунувшийся, с темными кругами под глазами. Похудевший.
Но такой до боли любимый.
Горло перекрыл колючий ком, лишая дара речи. В груди вспыхнуло, словно плеснули кипятка, и сердце забилось пойманной птицей.
Он остановился на пороге, сложив руки на груди. Привалился плечом к косяку двери, прожигая меня взглядом.
Долго.
Мучительно.
Ожидая ответа.
— П-привет. Извини, я думала это Алена. Ты вернулся… Что-то случилось? — задала глупый вопрос, запинаясь и избегая смотреть ему в глаза.
Когда ко мне вернулся голос.
Боже, Лена, забудь!
Он просто вернулся домой.
Это его территория, его собственность!
— Случилось, — сдавленно произнес он. Сделал шаг вперед, но почти тут же остановился, неуверенно замирая на месте. И неожиданно выдохнул: — Я понял, что не могу без тебя.
Секундная заминка показалось вечностью. Я все же нашла в себе силы встретиться с ним взглядом. Затаила дыхание в ожидании пояснения.
Где он был эти дни?
Почему не звонил?
Не выходил на связь?
И чего хочет сейчас?
— Я уезжаю. Билет взяла на утренний рейс. Вещи почти собрала, — развела руками вокруг себя. — Извини, если задержалась, — чувствуя, что еще чуть-чуть и сорвусь.